Нексус Эрдманна (сборник): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Кира не позвонила мне после того, как улегся фурор. Я поискала ее, но на сей раз ей посчастливилось в выборе союзников. Если правительство и установило, где она, а я предполагала, что так оно и есть, то никто меня об этом не проинформировал.

Да и зачем им?

Иногда желанный нам мир приходит слишком поздно.

Конечно, это был не тот мир, который кому-то был нужен. Страны третьего мира, особенно, но не исключительно, в Африке, в основном еще оставались неуправляемы. Вонючие городские трущобы, болезни, террор местных военных князьков. Каждодневная нужда, жестокость и страдания, все это делает порядки значительно хуже при безумных конвульсиях геноцида. Большая часть земного шара так и жила всегда, с малой надеждой на предвиденные изменения.

Однако, в Соединенных Штатах, с плотно охраняемыми границами и жесткими порядками, случилось чудо. Булки к рыбе, нечто задаром, бесплатный обед, которого никто не ждал: нанотехнология.

Эта промышленность была еще в зародышевом состоянии. Однако, она принесла растущее процветание. А с процветанием пришло то, о чем предполагается, что здесь не нужны деньги, но всегда наоборот: мир, щедрость, цивилизованность. И еще одно: космическая программа, причина всех ажиотажных новостей, которые я намеренно не смотрела.

— Нечестно говорить, что цивилизованность принесли нано, — протестовала Люси. Она вернулась из журналистской командировки в Судан, оставившей ее тощей и с наполовину выпавшими волосами. Люси неохотно рассказывала подробности, а я не слишком расспрашивала. При взгляде в ее глубоко запавшие глаза мне казалось, что я не выдержу ее ответов.

— Цивилизованность — побочный продукт денег, — сказала я. — Голодающие к друг другу не цивилизованы.

— Иногда цивилизованы, — сказала она, глядя в какое-то болезненное воспоминание, которого я не могла и вообразить.

— Часто? — поинтересовалась я.

— Нет. Не часто.

И Люси резко вышла из комнаты.

Я научилась спокойно дожидаться, когда она будет готова вернуться ко мне, так же, как она научилась ждать, но менее безмятежно, пока она будет готова вернуться в те части мира, где она зарабатывает свое пропитание. Моя дочь уже стара для того, чем она занимается, но она, почему-то, не может этого бросить. Раненная, больная, наполовину лысая, она всегда возвращается.

Однако, Люси частично права. Не только нынешнее богатство Америки привело ее к нынешней цивилизованности. Культура этого десятилетия оптимистическая, терпимая, в строгих формах — еще и простая реакция на то, к чему шло до этого. Качание маятника. Он не может не качаться.

Пока я дожидалась Люси, я вернулась к своей вышивке. Теперь, когда нано легко начали делать нам все, что угодно, вещи, которые сделать сложно, снова вошли в моду. Мелкие вещи мои глаза уже не видят, но кое-что я сделать еще могу. Под моими пальцами на паре шлепанец расцветали розы. На дерево рядом со мной прилетела птица, уселась на ветку и торжественно следила за мной.

Я еще не привыкла к птицам в доме. Вообще говоря, к этому дому своих сыновей я тоже не привыкла. Все комнаты в два этажа выходят в открытый небу центральный дворик. Над двориком находится что-то вроде невидимого щита, который я не понимаю. Он не пропускает холод и насекомых, но его можно наладить так, что он может пропускать или не пропускать дождь. Щит не выпускает птиц, которые живут здесь. Таким образом, у Лема есть миниатюрный, с кондиционированным климатом, с тщательно спроектированными ландшафтами, домашний Эдем. Птица, следящая за мной, была ярко-красной с экстравагантным золотым хвостом, несомненно генетически измененная для долгой и здоровой жизни. Другие птицы светятся в темноте. На одной что-то вроде голубого меха.

— Кыш, — говорю я ей. Я люблю свежий воздух, но геномодифицированные птицы приводят меня в содрогание.

Когда Люси возвращается, кто-то входит вместе с ней. Я откладываю свою работу, наклеиваю на лицо улыбку и готовлюсь быть цивилизованной. Визитерша пользуется палочкой, передвигаясь очень медленно. У нее редкие седые волосы. Я испускаю легкий крик.

Я даже не знала, что Кира еще жива.

— Мама, догадайся, кто это! Твоя кузина Кира!

— Привет, Эми, — говорит Кира, и ее голос не изменился, все такой же низкий и хрипловатый.

— Где… как ты…

— Ну, тебя-то всегда легко найти, помнишь? Это меня трудно обнаружить.

Люси спросила:

— Тебя сейчас ищут, Кира?

Кира. Люси слишком скоро привыкла к новой гражданской формальности. Дети Лема и Робина должны бы называть ее мисс Ланден или мэм.

— О, наверное, — отвечает Кира. — Но если они покажется, я просто скажу им, что мой слуховой имплант снова испортился.

Она опустилась в кресло, которое любезно изогнуло себя под ней. Он такого у меня тоже до сих пор мурашки, но Кира, похоже, не против.

Мы уставились друг на друга, две древние леди в комфортабельных мешковатых одеждах, а я вдруг увидела ее двадцатишестилетней кричаще одетой любовницей вражеского генерала. Каждая деталь в зимнем воздухе резко выделялась: синий спортивный костюм с двойным рядом крошечных зеркал, нашитых спереди, асимметричная прическа цвета золотых листьев. Это случалось со мной все чаще и чаще. Прошлое гораздо яснее настоящего.

Люси сказала: