Мири вернулась к вопросу о плате:
— И когда ваше... наше правительство разморозит наши активы, мы все станем богатыми по здешним меркам. Я, собственно, собиралась спросить, не поможете ли вы тем, кто хочет создать компании, зарегистрировать их в штате Нью—Мексико. Мы ведь несовершеннолетние. Нам понадобятся легальные компании, которыми руководят взрослые, а мы станем там работать по найму.
— Я никогда этим не занималась, — осторожно ответила Лейша. — Но могу предложить сведущего человека. Это Кевин Бейкер.
— Нет. Он работал посредником для Убежища.
— Разве он не был честен?
— Да, но...
— С вами он тоже будет честным. Кевина всегда интересовал бизнес.
Мири сказала:
— Я обсужу с остальными.
— Но даже если мы пригласим Кевина Бейкера, — продолжала Мири, — нам все же понадобится адвокат. Вы будете представлять наши интересы?
— Спасибо, нет. — Лейша пока не могла объяснить Мири свой отказ. — Но могу порекомендовать нескольких хороших юристов. Джастин Саттер, например, дочь моего очень старого друга.
— Спящая? — спросила Мири.
— Она очень хороший адвокат. И именно это имеет значение, не так ли?
— Да, — сказала Мири.
— Может быть, это к лучшему, — сказал Рики Шарафи. — Вашим адвокатам предстоит работать с законами о собственности Соединенных Штатов в конце концов. Возможно, нищая прекрасно в них разбирается.
— Если вы собираетесь жить здесь, Рики, вам придется перестать употреблять это слово, — сказала Лейша. — Во всяком случае, в этом смысле.
— Извините.
Вот как все просто. А человеческие существа воображают, будто понимают что—то в генетических манипуляциях!
Дру вдруг спросил у Мири:
— Убежище когда—нибудь перейдет к вам по наследству?
— Да, — спустя некоторое время задумчиво проговорила Мири. — Возможно, спустя сто лет. Или больше. Но когда—нибудь перейдет.
Дру и Мири обменялись взглядами, и Дру наконец улыбнулся.
— Годится.
Глава 26
Лейша сидела на своем любимом плоском камне в тени тополя. Ручей совершенно высох. В четверти мили, вниз по пересохшему руслу медленно шел кто—то из Суперов, склонившись к земле. Наверное, Джоанна; ее очаровали ископаемые, и она занималась конструированием трехмерной цепочки мыслей, описывавшей связи между копролитами и орбитальными станциями. Мири назвала это поэзией и добавила, что никто из них не "строил поэзию", пока они не начали заниматься светлыми сновидениями.
Неподалеку сумчатая крыса зарывалась в сухую землю. Короткие передние лапки рыли землю со скоростью механического бура, а длинные задние лапы отбрасывали выкопанное в сторону. Внезапно зверек повернул голову и посмотрел на Лейшу: у него были круглые ушки и выпуклые блестящие черные глаза. На макушке виднелась странная шишка. Опухоль в начальной стадии, подумала Лейша. Зверек вернулся к своей работе. На границе света и тени воздух дрожал от лютой жары, несмотря на начало июня.
Лейша знала, что если она обернется, то увидит, как на высоте сорока футов над компаундом молекулы воздуха искажались новым видом энергетического поля, с которым экспериментировал Терри. Он сказал, что это будет крупное открытие в области прикладной физики. Кевин Бейкер вел переговоры с "Самсунгом", "Ай—би—эм" и "Кениг—Роттслером" по поводу регистрации некоторых патентов Терри.
Лейша сбросила ботинки и носки. Это было небезопасно; она находилась за пределами зоны, где электронные средства разгоняли скорпионов. Но так приятно ощущать босыми подошвами шершавую поверхность камня, теплую даже в тени.
Лейша ждала, когда Мири прибежит к ней с обвинениями. Пора бы ей появиться; должно быть, девочка засиделась взаперти в своей лаборатории. Или, может быть, она с Дру, несколько дней назад вернувшимся с гастролей.
Сумчатая крыса исчезла.