— Я не знаю.
— Разве кулоны не идентифицируются? Инициалами, цветом или как—то еще?
— Нет.
— Сколько их всего?
— Не знаю.
— Почему?
— Я не отвечал за их производство или распределение.
— А кто?
— Моя жена.
— Вы имеете в виду обвиняемую, Дженнифер Шарафи?
— Да.
Хоссак углубился в свои записи. Лейша прямо—таки читала мысли присяжных: что же заставляет мужа позорить свою жену? Она сжала кулаки.
— Мистер Келлер, вы являетесь членом Совета Убежища. Почему же вы не знаете, сколько таких кулонов существует?
— Я не хотел знать.
Если бы Лейша была адвокатом Ричарда, она ни за что не позволила бы ему произнести эти слова. Но Ричард отказался от услуг адвоката. Она неожиданно подумала: а есть ли у него такой кулон? Или у маленькой Наджлы? У Рики?
— Вы осуждали деятельность своей жены?
— Протестую! — яростно воскликнул Сандалерос. — Мистер Хоссак навязывает свидетелю предвзятые мнения. К тому же вся линия обвинения не связана с моим клиентом. Адвокат противной стороны знает, что такие контроллеры есть еще по крайней мере у двадцати человек. Если мистер Хоссак думает, что этично козырять второстепенными обстоятельствами ради их сенсационности...
— Ваша честь, — сказал Хоссак, — мы сейчас доказываем, что Убежище, совершенно очевидно, связано с поломкой скутера...
— Протестую! Неужели вы считаете, что кто—либо из Неспящих мог обронить амулет? Глупости. Улика подброшена, и мисс Шарафи...
— Протестую!
— Представителям сторон подойти к судейской скамье!
Сандалерос с заметным усилием взял себя в руки, Хоссак проплыл вперед, мрачный, как туча. Дипфорд гневно склонился к ним через стол. Но когда оба юриста вернулись на места, Сандалерос был вне себя от ярости.
Лейша закрыла глаза. Теперь она точно знала, чего ожидать от перекрестного допроса, который устроит Сандалерос.
Долго ждать не пришлось.
— И вы говорите суду, — начал Сандалерос с явным недоверием, — что вы, обратившись к Лейше Кэмден, предали собственную жену с целью...
— Запрещенный прием! — устало сказал Хоссак. — Предательство — это провокация.
— Протест удовлетворен.
— Итак, вы утверждаете, что разоблачали свою жену, потому что она нарушила закон, тот самый закон, который не защитил ваш бизнес от предрассудков Спящих, не защитил вашего друга, Энтони Индивино, от убийства Спящими, не...
— Протестую! — закричал Хоссак.
— Отклоняется, — сказал Дипфорд.