— Прости, я забыла про ужин, — говорю частично на кирийском, частично на родном языке.
Он всё так же молчит, но я вижу, как в его взгляде что-то смягчается. В нём нет укора. Лишь усталость и забота.
— Да я в порядке! — говорю уже чуть увереннее. — Но вот соте моему — трындец.
Он смотрит в сторону сковороды, хмурится и поджимает губы. В этом движении столько досады, будто он сам рассчитывал на этот ужин. Пара секунд и он уходит. Я, морщась от вони, заливаю сковороду водой. Тенебрис возвращается с коммуникатором и показывает мне экран. На нём что-то похожее на меню сервиса доставки еды. Я киваю и выдыхаю. Хорошо, что он не разозлился. Или, по крайней мере, не демонстрирует этого.
Сервис, что он мне показывал, отличается от прежнего. Я понимаю это, когда Тенебрис сам собирается поехать и забрать заказ. Я решаю напроситься с ним. Оставаться лишний раз наедине с Алексом не хочется. Он и так сегодня порядком отымел мою голову.
Планер летит мягко и бесшумно. Сквозь затемнённые окна видно рассыпанные звёзды городских огней. Их мерцание напоминает мне огни родного Сиэтла. Я расслабленно разваливаюсь на сиденье. Мне нужно было немного времени наедине с Тенебрисом. Даже молчание с ним ощущается как нечто ценное. Он не пытается говорить со мной — просто иногда бросает на меня короткие взгляды. И улыбается, видимо, ему нравится, что я рядом.
Пункт выдачи еды оказывается целым ресторанным комплексом для посетителей с питомцами. Пока мы стоим в очереди из планеров, я случайно заглядываю в окно заведения и вижу там питомцев-людей. Они едят свою еду с пола, точно собаки. И пусть я предполагала, что тут именно так и принято. (Тенебрис ведь и сам по первости пытался кормить меня с пола.) Но всё это повергает меня в шок. Кажется, Тенебрис замечает моё смятение, потому что на мои глаза внезапно, будто штора, опускается его ладонь.
— Не надо туда смотреть, Таша, — произносит он с нотками вины в голосе
Я моргаю, точно пытаюсь развидеть те неприятные образы. Мгновение — и он убирает руку. Я оборачиваюсь на него, не зная, что сказать.
— Я в порядке, — выдаю наконец, хотя это неправда.
Тенебрис берёт меня за руку, но это ощущается как-то странно и неуместно. Впервые за всё время, что я рядом с ним...
Глава 32
— Таша? Таша! Где ты витаешь? — Алекс кладёт мне ладонь на плечо.
— А? Прости, я задумалась, — отвечаю хмурясь.
В который раз я пытаюсь собраться с мыслями. Но меня снова и снова выключает из реальности. Вчера после возвращения домой мы с Тенебрисом поужинали в полной тишине. А потом я осталась у него. Но уснуть не смогла. Всё думала о том, что было бы, окажись Тенебрис таким же, как и большинство кирийцев. И так ли сильно он отличается от остальных?
— Эй, что с тобой происходит? — Алекс, заглядывает мне в лицо. — Всё нормально. Ты можешь со мной поделиться.
Выражение его лица кажется искренне обеспокоенным. Тяжёлый вздох вырывается из моей груди. Я откладываю планшет в сторону и откидываюсь на спинку дивана. Мне дурно оттого, что я никак не могу выкинуть из головы те образы из ресторана. И вместе с тем я испытываю вину за своё недоверие к Тенебрису. А ещё мне стыдно за свои сомнения.
— Да ничего такого, — мотаю головой я. — Просто поймала себя на мысли, что ты в чём-то прав. То есть… Я имею в виду, что всё не так уж и безоблачно. Понимаешь?
— Да, Таша, я тебя понимаю, — он поджимает губы и подсаживается ближе.
Его рука скользит от одного моего плеча к другому, и он слегка приобнимает меня. И, наверное, мне нужно отстраниться (мой внутренний голос кричит о том, что Алекс опасен), но он единственный человек рядом со мной. И он знает, с какими страхами мне приходится сталкиваться каждый день. Какие вопросы я задаю себе снова и снова.
Никто не обещал мне, что Тенебрис будет любить меня всегда. А даже если так, то связь между нами приравнивается на Кирии к извращению. И хотя я догадываюсь, что Алекс всего лишь играет интерес ко мне, я всё же невольно задумываюсь, что бы было, если бы я однажды сбежала с ним.
— Уверен, тебе есть из-за чего испытывать стресс, — он вздыхает и хлопает себя по колену. Взгляд его упирается в стену напротив. — Такие идеальные личности, как Тенебрис, обычно имеют больше всего скелетов в шкафу.
— Ну, он пытался кормить меня с пола и даже возил «на случку», — произношу я задумчиво. — Он вёл себя так, будто я его вещь. И да, ты был прав, я не сделала ничего, чтобы это заслужить.
— Конечно, милая, — произносит Алекс с воодушевлением. — Это не твоя вина. Просто кирийцы — это кирийцы. Знаешь, все они с виду такие благообразные. Но за закрытыми дверьми творят всякую дичь. И им плевать на нас, понимаешь? На наши потребности. На наши предпочтения. На ощущения.
Его взгляд на секунду стекленеет, как будто он вспомнил что-то. Его рука на моём плече неожиданно сжимается в кулак. Дрожь проходит по телу, но Алекс даже не замечает этого.
— Уверен, тебе даже не нравится то, что он с тобой делает, — произносит он каким-то странным голосом. — Просто ваши размеры ведь несовместимы. Так что это, должно быть, пытка…
Я не отвечаю. Потому что как раз с этой стороны мне не на что жаловаться. Тенебрис делает всё очень бережно и не позволяет себе потерять контроль. Но, видимо, Алекс воспринимает моё молчание как подтверждение.
— Вот поэтому тебе нужен человек, Таша, — он, наконец, отмирает. — Слушай… я сейчас подумал, что мог бы стать твоим хозяином.
— Что? — спрашиваю я удивлённо. Очарование Алекса начинает стремительно испаряться. Чувствую себя первокурсницей, которую разводят на первый в жизни тройничок.
— Да! — кивает он с улыбкой и как будто даже начинает поглаживать мою шею. — Только человек сможет понять, что тебе действительно нужно.