– Пока на месте и вес еще имеет. У него по утрам приемные часы, попробуйте к нему попасть.
– Как же я про него не подумал? Он ведь у меня в суде работал после института. Надеюсь, еще помнит меня, – улыбнулся Жакен.
– Конечно, помнит. Давайте я вас прямо сейчас и отвезу к нему, по дороге на работу, – предложил Олжас.
Жакена пропустили не сразу. Чтобы дойти до кабинета прокурора области, пришлось прикрикнуть и удостоверение ветерана войны показать. Делегация женщин в трауре с обреченными лицами, ожидавшая в приемной, вызвала у Жакена секундное замешательство. Он занял очередь и сел. Тут из кабинета вышел сам Сейдахмет: провожал какого-то важного посетителя. Жакена он заметил сразу.
– Ассалам алейкум, Жаке! – прокурор пожал руку Жакена и показал жестом, чтобы тот подождал. – Кто следующий, проходите.
Женщины устремились к двери. Первой, переваливаясь с ноги на ногу, как гусыня, проследовала толстая старуха с деревянной тростью, за ней двинулись остальные. Последней порог кабинета перешагнула девушка с заплаканными глазами, в черном платке и синем, до пола платье. Они вышли через полчаса, в той же последовательности, только старуха – с более воинственным видом, а остальные женщины – еще более сникшие. Девушка в синем платье рыдала. В приемной старуха обернулась, прикрикнула на нее и хотела достать ее тростью, но девушка увернулась и зажала себе рот руками.
Следующим зашел мужчина в позолоченных очках, с кожаным дипломатом. По виду адвокат. Он пробыл у прокурора больше часа. За это время Сейдахмет несколько раз вызывал секретаршу, а потом сотрудника с папкой бумаг.
Жакен попал в кабинет ближе к обеду.
– Как дела, Сейдахмет? Как семья, дети, все ли живы-здоровы?
– Слава богу, Жаке, с близкими все в порядке, – сказал Сейдахмет и на мгновение замолк. – Но смутные времена наступили…
– Слышал, в областном управлении руководство сменилось.
– Так и есть, Жаке. Вот и я уходить собираюсь. Если сам не уйду, чувствую, повесят на меня всех собак и выгонят с позором. Объявил наверху, что через год место освобожу, чтоб не трогали. Мне скоро шестьдесят семь исполнится, можно и на покой.
– Хитрый ты, Сейдахмет, всегда приспособиться умеешь, – усмехнулся Жакен.
– Не хитрый, а разумный. Как ты сам, Жаке? Как внук?
– Из-за внука и пришел, – голос Жакена дрогнул. – Боюсь, с ним беда случится. Может, слышал, у нас в районе дело, связанное с наркотиками, расследуют. Теперь вот мальчика убили, Бекишева Каната.
– Да, слышал. А при чем тут Даулет? – удивился Сейдахмет.
– Насколько я понял, в нашем поселке наркоторговцы перевалочную базу устроили. Не знаю, что там у них стряслось, то ли передрались между собой, то ли товар друг у друга воровали – одним словом, сильно засветились. А как жареным запахло, всех причастных или что-либо знающих начали убирать. Мальчишку соседского убили, а он с моим Даулетом в одном классе учился, – вздохнул Жакен.
– Я смотрю, ты больше меня знаешь, хотя это дело у меня под личным контролем, – засмеялся Сейдахмет.
– Так следователь Шарипов из прокуратуры? – обрадовался Жакен.
– Да, он звонил мне. Рассказал, что местные двух мальчиков несовершеннолетних подозревают, но ребята, по всей видимости, ни при чем. Прикрывают они братьев Евлоевых или сами замазаны.
Жакен вернулся после обеда в приподнятом настроении и еще больше обрадовался, увидев внука бодрым и отдохнувшим.
XV
Даулет вышел из ЦУМа, некоторое время двигался вперед и где-то через квартал свернул в переулок. В первом же доме ему попался продуктовый, где он купил две бутылки пива. Вслед за ним из магазина вышел мужчина.
– Братка, не хочешь составить компанию? – окликнул он Даулета и осторожно отвел полу пиджака, показывая чекушку в нагрудном кармане. – Я здесь живу, рядом.
Даулет огляделся и утвердительно кивнул.
– Меня Ерланом зовут, – представился мужчина. – А тебя?
– Даулет.
– Ооо, как брата моего! Тогда, может, скинешься еще на чекушку? – растянул рот в щербатой улыбке Ерлан.
– Еще же двенадцати нет, – удивился Даулет.
– У меня все схвачено, продавщица – знакомая, – подмигнул Ерлан.