Тюдоры. Незаконные наследники престола: читать начало книги онлайн

Расставание Генриха с Екатериной было предопределено еще до его встречи с Анной. Все подталкивало короля к этому шагу, начиная с того, что Екатерина так и не смогла подарить Генриху жизнеспособного наследника престола и заканчивая изменившимися внешнеполитическими приоритетами. Племянник Екатерины, известный и как испанский король Карлос I, и как император Священной Римской империи Карл V, сосредоточил в своих руках огромную власть. От отца, герцога Филиппа Бургундского, он получил бургундские владения, от матери, испанской инфанты Хуаны – Кастилию, Леон, Андалусию, Канарские острова и Испанскую Вест-Индию, от деда по материнской линии Фердинанда II Арагонского – Арагон, Каталонию, Валенсию, Руссильон, Неаполь, Сицилию, Сардинию и Балеарские острова, а от деда по отцовской линии Максимилиана I, эрцгерцога Австрийского – Австрию. Унаследованных земель Карлу было мало и он не упускал возможности добавить к ним то, что мог захватить. В июне 1522 года Карл посетил Лондон, где заключил помолвку с принцессой Марией, но тремя годами позже помолвка была расторгнута по инициативе жениха – Карл дал понять Генриху, что не нуждается в союзе с ним, и тем самым способствовал сближению Генриха с французским королем Франциском I, двоюродным племянником Людовика XII. Надежды Генриха на союз с Карлом давали Екатерине кое-какую защиту, а Франциску не было ровным счетом никакого дела до арагонской принцессы. Вдобавок ко всему в декабре 1525 года Екатерине исполнилось сорок лет, а Анна была на двадцать два года моложе…

Современники описывали внешность Анны Болейн по-разному, исходя из симпатий и антипатий, но если из множества описаний попробовать вывести условно-среднее, то получится портрет привлекательной смугловатой и темноглазой брюнетки с хорошей фигурой, живой, остроумной и с изысканными манерами («по манерам и поведению вы бы никогда не приняли ее за англичанку, поскольку она выглядела истинной француженкой», – писал французский дипломат и поэт Ланселот де Карль, присутствовавший на казни Анны). Венецианец Марино Санудо Младший, бывавший при английском дворе, записал в своем дневнике, что Анна Болейн «не самая прекрасная женщина в мире». «Не самая», но все же «прекрасная»… Ну а если попытаться охарактеризовать Анну одним словом, то лучше всего, пожалуй, подойдет слово «незаурядная». Она была поистине незаурядной женщиной, которую судьба вознесла высоко-высоко, чтобы потом бросить на плаху. Даже прозвище «Великая шлюха», данное Анне ее врагами, свидетельствует о ее незаурядности. Куртизанок в высшем обществе было много, а нравы при английском дворе, мягко говоря, не отличались особой строгостью, но Анна Болейн выделялась на общем фоне, словно павлин среди куропаток.

В Книге Левит Генрих нашел запрет: «…наготы жены брата твоего не открывай, это нагота брата твоего»[46], и понял, что отсутствие наследника – это кара свыше, а не простое стечение обстоятельств. Можно сказать и иначе: Генрих нашел удобный повод для развода с опостылевшей женой, причем не где-то там, а в Священном Писании. Можно предположить, что король читал Книгу Левит и раньше, но не вникал в смысл сказанного, а просто пробегал взглядом по строкам.

Весной 1527 года Генрих обратился к папе римскому Клименту VII с просьбой аннулировать его брак с Екатериной – именно аннулировать, а не расторгнуть. При этом король ссылался на запрет из Книги Левит. Екатерина настаивала на том, что ее брачный союз с принцем Артуром никогда не был консумирован, но король нашел свидетелей, которые утверждали обратное.

В июне 1529 года король и королева предстали перед судом, который возглавляли два папских легата[47] – лорд-канцлер кардинал Томас Уолси и прибывший из Рима кардинал Лоренцо Кампеджо. Несмотря на все старания Генриха, ему не удалось добиться желаемого вердикта – суд затянулся надолго, а 23 июля Кампеджо объявил, что дальнейшее рассмотрение дела будет происходить в Риме (этого требовал от папы Климента VII император Карл V, выступавший против аннуляции брака).

Вину за неудачу Генрих возложил на кардинала Уолси, пытавшегося угодить и папе римскому, и своему королю. В результате Уолси, которого из-за его огромного влияния называли «другим королем», был лишен высоких титулов и должностей, но при этом остался архиепископом Йоркским и отбыл из Лондона в свою епархию. Спустя год король призвал его к ответу по обвинению в государственной измене, но Уолси скончался по пути в Лондон от дизентерии. Впрочем, есть мнение, что он был отравлен теми, кто не желал его встречи с королем, но предположить можно все что угодно. Для нашего повествования история кардинала Уолси важна как один из примеров, которые помогают понять характер короля Генриха VIII. Если Генрих проникался к кому-то расположением, то доверял этому человеку безгранично и наделял его широкими полномочиями. Но доверие Генриха было сделано из хрусталя – от первого же удара оно разбивалось вдребезги и вместо милостей на бывшего фаворита обрушивался королевский гнев.

Теперь правой рукой короля стал Томас Кромвель, бывший секретарь кардинала Уолси. Сорокапятилетний Кромвель был, что называется, «на все руки мастер» – он успешно торговал шерстью и тканями, затем стал известным адвокатом, а после сделал карьеру на королевской службе. Вместе с богословом Томасом Кранмером, будущим архиепископом Кентерберийским, и еще одним бывшим секретарем Уолси, правоведом Стивеном Гардинером, Кромвель провел подготовительную работу к принятию в 1534 году Акта о супрематии, в соответствии с которым Генрих провозглашался верховным главой самостоятельной английской церкви.

«Хотя королевское величество по справедливости есть и должно быть верховным главой церкви Англии и признано таковым духовенством этого королевства на его конвокациях[48], – говорилось в Акте, – однако, для подкрепления и подтверждения этого, для содействия христианской религии в королевстве Англия, для подавления и уничтожения всех злоупотреблений, существующих в нем до сих пор, да будет властью настоящего парламента установлено, что король, наш верховный государь, его наследники и преемники, короли этого королевства, должен быть принимаем, признаваем, почитаем единственным на свете верховным главой церкви Англии, называемой Eccleaia Anglicane и должен владеть, присоединяя и объединяя, имперской короной этого королевства и всеми титулами, почестями, достоинствами, привилегиями, юрисдикцией и доходами, присущими и принадлежащими достоинству Верховного Главы церкви; нашему верховному государю и его наследникам и преемникам, королям этого королевства, должно принадлежать полное право и власть периодически инспектировать, производить визитации, поддерживать порядок, подавлять, исправлять, реформировать, сдерживать и всячески выправлять все те заблуждения, ереси, злоупотребления, проступки и беспорядки, которые всякого рода духовная власть и юрисдикция должна законным образом реформировать, подавлять, упорядочивать, исправлять, сдерживать, улучшать для угождения всемогущему Богу, для успеха христианской религии, для сохранения мира, единства, для спокойствия в королевстве; употребление каких-либо обычаев другой страны, иностранного закона, иностранной власти, предписаний и тому подобного противоречит вышесказанному»[49].

Акт о супрематии ознаменовал окончательный разрыв с Римом, которому предшествовали следующие события. В 1532 году Генрих и Анна Болейн обвенчались тайно, а 25 января 1533 года в Лондоне повторили венчание в торжественной обстановке. В мае 1533 года архиепископ Кентерберийский Томас Кранмер объявил брак короля с Екатериной Арагонской аннулированным как незаконный, а брак с Анной – законным. 1 июня 1533 года беременная Анна Болейн была коронована в Вестминстерском аббатстве, после чего папа Климент VII отлучил Генриха от церкви.

Отлучил – и отлучил, невелика беда. В ответ Генрих сделал английскую церковь независимой от папского престола и принял ее под свое начало. Папе оставалось только кусать локти, поскольку у него не было возможности повлиять на строптивого отступника. Дело было не столько в Генрихе, сколько в опасениях, что дурной пример английского короля окажется заразительным.

После аннулирования брака с Генрихом Екатерина Арагонская из королевы Англии превратилась во вдовствующую принцессу Уэльскую. Остаток своей жизни она провела в уединении, можно сказать – под домашним арестом, и умерла 7 января 1536 года. Известно, что во время бальзамирования тела Екатерины на ее сердце были обнаружены черные наросты, что наводит на мысль об онкологическом заболевании. Но в то время это странное обстоятельство было истолковано как доказательство отравления бывшей королевы. Впрочем, если бы Генрих хотел отравить Екатерину, то сделал бы это давно, как только брак с ней потерял свою ценность. Но использование ядов было не в характере Генриха, он скорее мог подвести опостылевшую жену под топор палача. Принцесса Мария, как незаконнорожденная дочь короля, лишилась права наследования престола, перешедшего к ее младшей единокровной сестре Елизавете, которую Анна родила 7 сентября 1533 года. Изменение порядка престолонаследия было подтверждено особым актом, принятом в том же 1534 году.

Дошедшие до нас портреты Екатерины соответствуют описаниям ее внешности, которые были сделаны современниками. Перед нами предстает светлокожая миловидная женщина со светло-каштановыми волосами, высоким лбом, серо-голубыми глазами и «мягким» подбородком, свидетельствующим о покладистом характере. Но при этом в вопросе сохранения своего брака с королем Екатерина Арагонская проявила завидную твердость… Положа руку на сердце, нужно сказать, что упорство дорого ей обошлось – она окончила свою жизнь опозоренной, вдали от двора, да вдобавок ко всему не имела возможности видеться со своей дочерью Марией (так пожелал король). А вот Анна Клевская, удостоившаяся чести стать четвертой женой Генриха, беспрекословно согласилась на развод и была за это щедро вознаграждена, а как именно – будет сказано в свой черед.

Браки короля Генриха VIII заслуживают того, чтобы всецело на них сосредоточиться, не отвлекаясь на прочие обстоятельства, связанные с одним из самых любвеобильных английских королей. Прочим обстоятельствам будет посвящена следующая глава, а в этой речь идет только о женах и о том, что имеет к ним самое непосредственное касательство.

Незаурядная Анна Болейн так и не смогла родить Генриху наследника. Родив Елизавету, она снова забеременела в 1534 году, но беременность закончилась выкидышем. К тому времени Анна уже успела наскучить Генриху, который отдалился от нее, но затем все же вернул супруге часть своего внимания, и осенью 1535 года стало известно, что королева снова пребывает в счастливом ожидании. Однако же и на сей раз снова произошел выкидыш, причем – случилось это в день похорон Екатерины Арагонской, что породило множество слухов, неблагоприятных для короля и его супруги. Впрочем, к тому времени у Генриха появилась новая пассия – фрейлина королевы Джейн Сеймур, приходившаяся Анне по материнской линии троюродной сестрой.

Некоторые авторы утверждают, что падение Анны подготовил канцлер казначейства и государственный секретарь[50] Томас Кромвель, соперничавший с королевой по части влияния на короля. Действительно, амбициозная Анна пыталась вмешиваться в дела правления и создавала Кромвелю определенные затруднения, но все же большинство историков склонны считать, что Кромвель был послушным орудием в руках короля, а не инициатором устранения королевы Анны. Суть разногласий между королевой и правой рукой короля заключалась во внешней политике – Анна была сторонницей союза с Францией, в то время как Кромвель отдавал предпочтение налаживанию отношений с императором Карлом V, а также в вопросе распределения конфискованного имущества монастырей. Со временем противоречия обострились настолько, что перешли в ожесточенное противостояние. В разыгранной партии победителем вышел Кромвель.

Для того чтобы развестись с Анной, Генрих заявил, что она вынудила его жениться на себе посредством колдовства. Это обвинение было подкреплено более весомым обвинением в государственной измене, каковой считалась супружеская неверность королю. В любовники Анне записали нескольких человек, в том числе и ее родного брата Джорджа, виконта Рочфорда, что дало возможность дополнительно обвинить королеву в инцесте.

17 мая 1536 года архиепископ Кентерберийский Кранмер официально признал брак Генриха и Анны недействительным. В тот же день были казнены мнимые (да, скорее всего – мнимые) любовники Анны, а саму ее обезглавили 19 мая 1536 года. Перед тем как умереть, Анна в очередной раз поклялась, что никогда не изменяла королю, но ее клятвы не имели никакого значения, поскольку исход был предопределен заранее и королеве предстояло умереть. Принцесса Елизавета была признана незаконнорожденной, как и ее старшая сестра Мария, а счет бракам Генриха «обнулился», благодаря чему король мог спокойно жениться на Джейн Сеймур, что и сделал 30 мая, на одиннадцатый день после казни Анны Болейн.

Принято считать, что время расставляет все по своим местам и воздает каждому по заслугам его. Взойдя на престол, дочь Анны королева Елизавета I реабилитировала свою мать. Из неверной изменницы Анна превратилась в героиню-подвижницу, пытавшуюся уберечь Англию от реставрации католицизма… Но, так или иначе, несчастная Анна Болейн по праву считается одной из наиболее влиятельных английских королев-консортов[51], женщиной, влиявшей на политику государства. Жаль несчастную Анну, жаль короля, который часто шел на поводу у своих низменных чувств, и еще жаль, что не сохранилось достоверных оригиналов прижизненных портретов Анны Болейн, ведь потомкам очень хотелось бы видеть ее настоящую, а не воображаемую.

Простимся на этом с Анной Болейн и перейдем к Джейн Сеймур, третьей жене короля Генриха VIII.

4 июня 1536 года леди Джейн была провозглашена королевой Англии, но ее коронацию Генрих решил отложить до рождения наследника престола. Забегая немного вперед, скажем, что наследника Джейн родила, но удостоиться коронации не успела – futura sunt in manibus deorum[52].

Новая королева выбрала себе девиз «Готовая подчиняться и служить», который как нельзя лучше отвечал ее кроткому характеру, столь непохожему на импульсивный характер ее предшественницы. Внешне Джейн тоже была противоположностью Анны – светловолосая, белокожая и какая-то «пресная». Один из приближенных Генриха, сэр Джон Рассел, сделал очень тонкое наблюдение по поводу различий между второй и третьей женами короля. «Чем богаче одевается королева Джейн, тем красивее она выглядит, а с Анной дело обстояло наоборот – чем богаче она была одета, тем хуже выглядела», – писал Рассел Артуру Плантагенету, 1-му виконту Лайлу, незаконнорожденному сыну короля Эдуарда IV.

В целом же современники сходились на том, что по части привлекательности Джейн уступает Анне, но это было не главным обстоятельством третьего брака короля. Главным было то, что Генрих и Джейн идеально подходили друг другу, как дополнявшие друг друга противоположности. Или, если угодно, не дополнявшие друг друга, а благотворно влиявшие друг на друга. В обществе Джейн король отдыхал от повседневных забот, находил умиротворение и отраду.

К слову будь сказано, что знакомство Генриха и Джейн, состоявшееся в сентябре 1535 года, когда во время путешествия по стране королевская чета остановилась во владениях Сеймуров, произошло под впечатлением контраста между юной спокойной скромницей и похожей на ртуть королевой. С одной стороны, Генрих питал страсть к ярким женщинам с независимым характером, но с другой – они быстро его утомляли и не давали того умиротворения, которое хотелось обрести в семейном кругу.

12 октября 1537 года королева Джейн родила мальчика, которого назвали Эдуардом. Ребенок родился здоровым, а вот матери не повезло – 24 октября она скончалась от родильной горячки. Обстоятельства смерти королевы Джейн запечатлены в английской народной балладе:

В те времена люди уже успели заметить, что от грязи происходят болезни, и потому старались поддерживать чистоту в своих жилищах, но до правильного сопровождения родов дело дошло только во второй половине XIX века, увы.

Королева Джейн нашла последнее пристанище в часовне Святого Георгия Виндзорского замка, и впоследствии Генрих завещал похоронить себя рядом с ней, своей любимой женой.

Сразу же после смерти Джейн убитый горем вдовец-король начал подыскивать новую жену, причем на сей раз подошел к делу основательно – с учетом политических интересов английской короны. Причина спешки заключалась не в том, чтобы было с кем делить ложе – дефицита в женщинах Генрих никогда не испытывал, такова уж привилегия королей, но одного наследного принца Эдуарда было недостаточно для сохранения династии, и королю требовались другие сыновья. Изначально Генрих хотел выбрать себе жену в высших кругах французской знати, где в качестве невест выступали дочь короля Франциска I Маргарита и три дочери лотарингского[53] герцога де Гиза.

Сватовство погубила самонадеянность жениха, который предложил кандидаткам прибыть в Кале, где он смог бы выбрать из них лучшую. Король Франциск ответил на это, что благородных француженок «не выставляют как лошадей на ярмарке», и на том дело закончилось. Впрочем, истинная причина отказа, скорее всего, заключалась в дурной репутации Генриха, который скверно обошелся с Екатериной Арагонской и Анной Болейн. Плохие примеры, как известно, не располагают к повторению. Согласно преданию, Мари де Гиз, одна из дочерей-невест лотарингского герцога, сказала по поводу сватовства английского короля, что хоть рост у нее высокий, но шея короткая, и эта острота вскоре облетела всю Европу.

Потерпев неудачу во Франции, Генрих обратил свое внимание на вдовствующую герцогиню Кристину Миланскую, младшую дочь датского короля Кристиана II и Изабеллы Габсбургской, родной сестры императора Карла V. Брак с Кристиной сулил большие политические выгоды, но та сказала, что могла бы выйти за Генриха лишь в том случае, если бы имела две головы – при таком раскладе одной можно было бы и лишиться. Убийство всегда выплывает наружу[54]– вся Европа знала настоящую причину казни Анны Болейн, и перспектива разделить ее горькую судьбу отпугивала потенциальных невест.

В конечном итоге Генриху пришлось «снизить планку» до одной из сестер герцога Клевского Вильгельма. Клеве было средних размеров герцогством на северо-востоке Священной Римской империи, население которого не превышало ста тысяч человек. Отношения Англии с Францией и Испанией были то плохими, то хорошими, но в 1539 году они оставляли желать лучшего, и угроза совместной франко-испанской интервенции была весьма высока. В такой ситуации женитьба на немке-протестантке могла обеспечить Генриху весьма ценную поддержку германских протестантов. Кроме того, король получал «плацдарм» на континенте, да и то, что герцог Вильгельм был женат на родной племяннице французского короля Франциска I, тоже могло оказаться полезным. Короче говоря, с политической точки зрения династический союз с Клевским домом представлялся весьма выгодным, и Томас Кромвель занялся его устройством.

[46] Лев. 18:16

[47] Папский легат – личный представитель папы римского, исполняющий особое поручение (в данном случае – оценивающий законность аннулирования королевского брака).

[48] Конвокация – общее собрание духовенства, созываемое в чрезвычайных случаях.

[49] Перевод Акта о супрематии 1534 года дается по: Английская Реформация (Документы и материалы) / под редакцией профессора Ю. М. Сапрыкина. М.: Издательство МГУ, 1990.

[50] Название «государственный секретарь» эта должность получила в конце правления королевы Елизаветы I, а до этого верховный секретарь-делопроизводитель королевства назывался «главным секретарем» или «королевским секретарем», но для удобства в тексте используется название, более знакомое современному читателю. (Прим. автора)

[51] Уточнение «консорт» обусловлено наличием в англо-британской истории королев, которые правили самостоятельно. Словом «консорт» обозначают супругов монархов, которые не обладают правом правления государством. В латинском языке слово «consors» обозначает соучастника или сотоварища, но на деле консорты никакой «соправительной» властью не обладают.

[52] Будущее в руках богов (лат.).

[53] Герцогство Лотарингия, располагавшееся на северо-востоке современной Франции, до 1766 года входило в состав Священной Римской империи. Основателем рода Гизов, правителей Лотарингии, стал Клод I Лотарингский, сын герцога Лотарингии Рене II.

[54] Английское выражение, аналогичное по смыслу русскому «шила в мешке не утаить».