- Эк, право, затвердила сорока Якова одно про всякого, как говорит пословица; как наладили на два, так не хотите с них и съехать. Вы давайте настоящую цену!
"Ну, уж черт его побери, - подумал про себя Чичиков, - по полтине ему прибавлю, собаке, на орехи!"
- Извольте, по полтине прибавлю.
- Ну, извольте, и я вам скажу тоже мое последнее слово: пятьдесят рублей!
Право, убыток себе, дешевле нигде не купите такого хорошего народа!
"Экой кулак!" - сказал про себя Чичиков и потом продолжал вслух с некоторою досадою:
- Да что в самом деле... как будто точно сурьезное дело; да я в другом месте нипочем возьму. Еще мне всякий с охотой сбудет их, чтобы только поскорей избавиться. Дурак разве станет держать их при себе и платить за них подати!
- Но знаете ли, что такого рода покупки, я это говорю между нами, по дружбе, не всегда позволительны, и расскажи я или кто иной - такому человеку не будет никакой доверенности относительно контрактов или вступления в какие-нибудь выгодные обязательства.
"Вишь, куды метит, подлец!" - подумал Чичиков и тут же произнес с самым хладнокровным видом:
- Как вы себе хотите, я покупаю не для какой-либо надобности, как вы думаете, а так, по наклонности собственных мыслей. Два с полтиною не хотите
- прощайте!
"Его не собьешь, неподатлив!" - подумал Собакевич.
- Ну, бог с вами, давайте по тридцати и берите их себе!
- Нет, я вижу, вы не хотите продать, прощайте!
- Позвольте, позвольте! - сказал Собакевич, не выпуская его руки и наступив ему на ногу, ибо герой наш позабыл поберечься, в наказанье за что должен был зашипеть и подскочить на одной ноге.
- Прошу прощенья! я, кажется, вас побеспокоил. Пожалуйте, садитесь сюда!
Прошу! - Здесь он усадил его в кресла с некоторою даже ловкостию, как такой медведь, который уже побывал в руках, умеет и перевертываться, и делать разные штуки на вопросы: "А покажи, Миша, как бабы парятся" или: "А как, Миша, малые ребята горох крадут?"
- Право, я напрасно время трачу, мне нужно спешить.
- Посидите одну минуточку, я вам сейчас скажу одно приятное для вас слово.
- Тут Собакевич подсел поближе и сказал ему тихо на ухо, как будто секрет:
- Хотите угол?
- То есть двадцать пять рублей? Ни, ни, ни, даже четверти угла не дам, копейки не прибавлю.
Собакевич замолчал. Чичиков тоже замолчал. Минуты две длилось молчание.
Багратион с орлиным носом глядел со стены чрезвычайно внимательно на эту покупку.
- Какая ж ваша будет последняя цена? - сказал наконец Собакевич.
- Два с полтиною.
- Право у вас душа человеческая все равно что пареная репа. Уж хоть по три рубли дайте!
- Не могу.
- Ну, нечего с вами делать, извольте! Убыток, да нрав такой собачий: не могу не доставить удовольствия ближнему. Ведь, я чай, нужно и купчую совершить, чтоб все было в порядке.
- Разумеется.