Солдатский крест: читать начало книги онлайн

– Пристрелялись! – проворчал младший лейтенант.

– Товарищ командир, – обратился к нему внезапно появившийся боец, только что сопровождавший его с гранатами в руках, – танк с броневиком по дороге в глубь деревни ушли. Там сейчас воюют.

– Ничего! – оборвал его, крикнув в ответ, взводный, стараясь заглушить голосом грохот боя. – Их там встретят. Далеко не уйдут. Там еще сорокапятки стоят. Встретят как надо.

– Так вот! – кивнул куда-то в сторону оврага боец и присел, когда на него сверху посыпались куски земли от разрыва снаряда где-то рядом.

Взводный осторожно выглянул в указанном солдатом направлении. Валентин сделал то же самое. Их глазам предстала следующая картина. Противоположная сторона оврага, в сотнях метров от них, постепенно заполнялась вражескими танками. Некоторые из них не спеша двигались в колонне по дороге. Другие, в количестве четырех-пяти штук, что мельком успели заметить из траншеи Валентин и его командир, выстроились в линию и приближались к краю оврага.

– Сейчас бить начнут по нам. Засекли всю линию траншей, – зашипел младший лейтенант. – Те, что на дороге, прямо пойдут. Атакуют и возьмут проезд под свой контроль. Окружат деревню и перекроют все пути отхода. А эти, что перед нами, пушками и пулеметами прикрывать тех будут. Пехота, которая слева на второй батальон навалилась, минами себе путь проложит и к нам во фланг ударит. Жить нам не более десяти-пятнадцати минут осталось. А приказа на отход нет! И похоже, не будет!

Валентин, услышав слова своего командира, вздернул в отчаянии брови. Глаза его начали наполняться влагой. Умирать в восемнадцать лет ему никак не хотелось. В его короткой жизни сейчас шел его второй бой. Еще недавно он окончил школу-десятилетку. Это был первый выпуск сельского учебного заведения, недавно построенного взамен старой семилетки. Впереди открывалась перспектива длинной, интересной жизни. В планах были учеба в сельскохозяйственном институте и много еще чего. Были мечты. Но началась война. Деревенские мужчины со всей округи стали уходить на фронт. Дошла очередь до молодежи. И в первый набор из тех, кому уже исполнилось по восемнадцать лет, попал и он – вчерашний выпускник местной школы. И он шел в армию с огромным желанием послужить своей стране, с намерением бить врага, освободить страну от фашистов. Еще пару месяцев назад Валентин и представить себе не мог, что примет первый бой всего в трехстах километрах от столицы, что враг доберется и до этих рубежей, обильно полив кровью свой путь.

– Лейтенант, уводи своих людей на запасные позиции! – прокричал командир роты, внезапно появившийся из коридоров траншеи.

– Что, деревню оставляем? – повернулся к нему взводный. – А приказ был, товарищ старший лейтенант?

– Это мой тебе приказ! Под мою ответственность! – хлопнул его по плечу ротный. – Сам видишь, какими силами на нас немец наваливается. Минут через десять тут все с землей будет перемешано. Выставляй заслон и отходи!

Что ответил взводный ротному, Валентин не услышал. Разрывы снарядов заглушили его слова. Земля задрожала. Сверху посыпались куски земли и раскаленного металла.

– Быков, Сафронов, Иванов! – прокричал младший лейтенант. – Остаетесь с сержантом и прикрываете наш отход. Как людей отведу, вернусь к вам.

Валентин поднял голову. Командира рядом уже не было. Вместо него появился, выйдя из траншеи, сержант с ручным пулеметом в руках. Грязный, с закопченным лицом, в бушлате с пятнами крови, с парой гранат, заткнутых спереди за ремень, – таким Валентин увидел его перед собой.

– Давай со своей винтовкой назад. Как дойдешь до КП роты, там останавливайся и жди нас. Напрасно не высовывайся, но всегда контролируй глазами фронт и фланги. В случае чего – бей! – сержант смотрел молодому солдату прямо в глаза, громко и четко ставя ему боевую задачу.

По своей неопытности и молодости Валентин не сразу сообразил, что от него требует и чего добивается сержант. В чувство его привел очередной разрыв немецкого снаряда где-то за пределами траншеи, но довольно близко, чтобы сполна обсыпать землей тех, кто в ней находился. Едва открыв глаза, молодой солдат, пригнувшись, почти бегом, насколько это позволял сделать петляющий земляной коридор, двинулся в сторону КП роты, куда ему приказал идти сержант.

Все то время, что шел вокруг бой, Валентин не покидал своей позиции, оставался на одном месте. Из-за этого он почти не задумывался о том и не ведал, что творится вокруг него, в других частях линии обороны его роты. Все заранее подготовленные укрепления оставались в его памяти с ровными стенками, кое-где подшитыми найденными в деревне досками и бревнами. Проникавшая внутрь сырость и постоянно накапливавшаяся вода, создававшая почти непролазную грязь под ногами, компенсировалась деревянным настилом для ходьбы.

Сейчас перед ним открылась совершенно другая картина. Стенки траншеи во многих местах обвалились. Деревянные подпорки вывернуло. То и дело под ногами попадались брошенные и оставленные солдатами каски, вещмешки, подсумки. Попался ватник, обильно залитый чьей-то кровью, а рядом с ним грязный размотанный бинт и разорванный индивидуальный перевязочный пакет.

Валентин двигался быстро, постоянно пригибался при очередном разрыве снаряда где-то позади себя. Знакомый ему по виду КП роты вот-вот должен был показаться за очередным поворотом траншеи. Вдруг перед ним открылась неприглядная картина в виде искореженной и оттого пришедшей в негодность винтовки и фрагмента оторванной ноги в солдатском ботинке с торчащей наружу костью. Молодого солдата качнуло от увиденного, к горлу подступил ком. Он отпрянул в сторону, попытался обойти жуткое зрелище, но тут же от нахлынувшей взрывной волны влип всем телом в сырую земляную стенку траншеи.

Выбравшись из-под легкого завала и в испуге закрыв глаза, Валентин устремился дальше. Блиндаж ротного командного пункта был перед ним. Открытое, хорошо замаскированное место, с которого все вокруг отчетливо просматривалось. Следов поражения огнем противника видно не было, что могло означать лишь то, что гитлеровцы еще не обнаружили место его нахождения. Быстро ориентируясь, Валентин выбрал себе позицию. По фронту перед его глазами виднелись пять стоящих недалеко от противоположного края оврага немецких танков, что прицельно вели огонь по линии укреплений его роты, обнаруживая очаги сопротивления на ней. Слева, где-то вдали, шел бой, и уже мелькали фигурки отходящих и отстреливавшихся солдат второго батальона его стрелкового полка и преследующих их гитлеровцев. Справа по дороге двигались вперед несколько немецких танков и бронетранспортеров, на ходу поливавших огнем все то, что могло представлять для них опасность. По сторонам от них шли в шинелях, касках и с карабинами в руках вражеские пехотинцы.

– Сафронов! – услышал он позади себя голос взводного. – Правый фланг. По стрелкам на броне!

Валентин обернулся. Его командир, шатаясь, шел по траншее, на ходу заматывая бинтом окровавленную кисть руки.

– Ранены, товарищ младший лейтенант? – спросил молодой солдат, не ожидавший его увидеть таким.

– Ничего. Давай бегом направо! – ответил ему взводный, будто не обращая внимания на свою рану и обилие крови.

Валентин кинулся в стрелковую ячейку в паре десятков метров от ротного командного пункта. Обзор из нее был отличный. С фронта, с тыла и противоположного фланга она была хорошо спрятана от посторонних глаз. А прямо перед ней открывался вид на дорогу, по которой сейчас двигался в глубь деревни немецкий полугусеничный бронетранспортер. Пулеметчик на его броне перезаряжал оружие и готовил к бою новую патронную ленту. Молодой солдат поймал его в оптический прицел своей винтовки, сосредоточился на стрельбе, начал дышать ровнее, замер на доли секунды и нажал на спусковой крючок.

Не видя поражения своей цели, он интуитивно почувствовал, что попал в нее, уничтожил гитлеровца метким выстрелом. Такое всегда происходило с Валентином, когда он подростком ходил с отцом на охоту. Легкое ощущение тепла в груди, непонятная ему удовлетворенность от проделанной работы, вера в собственное чутье, в удачу – все всегда говорило о том, что его меткий и зоркий глаз и твердая рука не подводили парня во время стрельбы. Так произошло и сейчас. Гитлеровцы засуетились за броневыми листами боевой машины. Замелькали их каски. Со стороны было понятно, что они пытаются оттащить тело только что застреленного пулеметчика и на его место поставить следующего по очереди стрелка, чтобы продолжать вести губительный огонь. Не дожидаясь этого, молодой боец снова нажал на спусковой крючок винтовки. И опять его обуяло чувство удовлетворения от проделанной работы. За пулеметом на броне нет никого, стрельба не ведется. Второй стрелок повержен метким выстрелом.

Чей-то голос донесся до Валентина между разрывами мин и скорострельной стрельбой танковых пулеметов. Он осмотрелся вокруг, осторожно высовываясь через бруствер. Потом окинул взглядом коридор траншеи. По ней в его сторону быстро двигался командир его взвода, прижимавший к себе окровавленную и наспех перебинтованную кисть руки. За ним шел солдат с коробкой для патронных дисков к ручному пулемету, потом еще два бойца, один за другим, по виду оба раненные. Один из них сильно хромал и опирался на винтовку, которую использовал как посох и опору при ходьбе. У второго была замотана бинтом голова. Замыкал группу сержант с пулеметом в руках. Он постоянно оборачивался, бросал взгляды поверх траншеи.

Проходя мимо Валентина, взводный глянул в его сторону и произнес, задыхаясь от интенсивных перемещений:

– Прикрывайте нас по очереди с сержантом. Сначала он отходит, потом ты. И наоборот. Бейте прицельно. Друг друга не бросайте.

Молодой солдат не смог что-либо ответить сейчас своему командиру. У него горло пересохло. Страшно хотелось пить. Он лишь кивнул в знак понимания того, что сказал ему сейчас командир, слова которого были восприняты им как приказ.

Как только воинская процессия из младшего лейтенанта и трех солдат миновала стрелковую ячейку Валентина, справа очень близко ударил, дав пару коротких очередей, ручной пулемет. Сержант вел огонь поверх бруствера в сторону дороги. Потом он пригнулся, сделал еще с десяток шагов по траншее, подкинул пулемет перед собой и, почти не целясь, дал две очереди в том направлении, что и ранее.