— Почему вы все выглядите так, словно кто-то умер? — Спрашиваю я. Мои родители и Шэр смотрят на меня так, будто у меня выросла еще одна голова.
— Мы подумали, что ты могла... — Мама начинает плакать.
Папа обнимает ее.
— Все в порядке. Ты в порядке. С тобой все будет в порядке, — говорит он, повторяя эти слова снова и снова. Поэтому я думаю, что далеко не все в порядке.
Ксавьер возвращается в палату, и мои глаза расширяются, когда он встает рядом с моей лучшей подругой и берет ее за руку.
— Что я пропустила? Как долго я была без сознания? — Спрашиваю я, переводя взгляд с одного на другого, пока тянусь за стаканом со льдом, который стоит на столе рядом со мной. В горле так сухо, что кажется, будто я проглотила горсть песка.
— Ты спала две недели, — говорит папа.
— Подожди... а как же экзамены? Черт, неужели я их пропустила? — Я чувствую, как у меня сжимается грудь и нарастает паника.
— Люси, что последнее ты помнишь? — Спрашивает меня Ксавьер.
— Эм… — Я думаю о том, чем занималась до того, как очнулась здесь. — Я помню, как ходила на занятия, — говорю я. Единственное, что приходит на ум, – это смутные воспоминания о том, как я сидела в лекционном зале.
— Сейчас декабрь, Люси. Ты сдала экзамены два месяца назад, — говорит мне мама, кивая. — Нам нужно позвать доктора.
— Я позову его, — предлагает Ксавьер, а затем что-то шепчет на ухо Шэр, после чего выходит в сопровождении моих родителей.
— Я проснулась в другой вселенной. Что у тебя с Ксавьером? — Шепчу я Шэр, как только закрывается дверь.
— Эм, Люси, ты сказала, что не против, чтобы я с ним встречалась. Ты помогла нам съехаться. Разве ты не помнишь? — Она озабоченно вскидывает брови.
— Нет, но значит ли это, что мы теперь сестры? — Улыбаюсь я ей, надеясь хоть немного уменьшить ее явное беспокойство.
— Мы всегда были сестрами, Лулу. И всегда будем, — говорит она, взяв меня за руку.
— Что случилось, Шэр? Почему я ничего не помню? — Спрашиваю я ее.
Она открывает рот, чтобы ответить, но тут входит доктор и начинает задавать мне кучу вопросов. После этого меня увозят в другую комнату на МРТ. Я хочу сказать всем, что со мной все в порядке. Ну и что с того, если есть несколько деталей, о которых я не знаю? Например, то, что моя лучшая подруга живет с моим братом. Я же не забыла ничего такого важного. Верно?
Мне сказали, что я выжила в авиакатастрофе и что мне невероятно повезло выбраться оттуда без серьезных травм. Куда я вообще летела? Кто еще был со мной в самолете? Это был семейный самолет? Все эти вопросы проносятся в моей голове, пока я неподвижно лежу в аппарате, делающем снимки моего мозга.
Через два часа я снова нахожусь в палате с мамой и Шэр. Папа и Ксавьер ушли за едой.
— Куда я собиралась? — Спрашиваю я их.
— Что ты имеешь в виду? — Спрашивает мама.
— В самолете, куда я летела?
— Я не уверена. Ты не говорила нам, что собираешься куда-то лететь, — говорит она.
— Вы что, не смотрели записи? Не позвонили сотрудникам и не спросили, куда мы направлялись? — Я знаю, это звучит как допрос, но я совершенно ничего не понимаю.
— Это был не наш самолет. Ты была с другом, — объясняет она.
— С каким другом? Что с ним случилось? — От мысли, что я выжила, а кто-то другой нет, у меня сводит желудок.
— О, ты видела цветы, которые прислала твоя бабушка? Они прекрасны, — вмешивается Шэр, указывая на букет желтых подсолнухов.