Сказки народов Поволжья: читать начало книги онлайн

И пришел к ней добрый старик — дядя Очира. Взял мальчика на руки, погладил его по головке. Долго держал младенца на руках старик. И спрашивает потом:

— Как назвала ты мальчика, сына Очира?

— Мазаном.

— Не простой он будет человек. Вырастет, много добра сможет сделать. Береги его, балуй, во всем потакай.

Почитали старика как мудрого человека, да только не стали сбываться его слова.

Мазан рос ласковым и добрым, да только некрасивым и неловким. Не было видно в нем ни силы, ни удали — ножки тоненькие, головенка как шар, побежит — упадет, понесет что-то — непременно уронит.

Все в хотоне жалели вдову, что такой неудачный сын на ее долю достался. Льет она слезы по ночам, а старик, дядя Очира, все посмеивается. Говорит — не пришло время Мазана.

Так и шли годы. Мазан подрос, стал юношей. Как-то раз пошел Мазан с табунщиками лошадей поить. Пришли к колодцам степным и видят — стоит в степи караван. И верблюды тут, и лошади, и повозки, и палатки расставлены. Много доброго народа по торговым делам едет.

Смотрит Мазан — на одной повозке стрелы да луки лежат. Заблестели у него глаза, подбежал юноша к повозке и начал пальцем трогать луки дорогие из стран заморских. Трогает, в руки взять не смеет.

Заметил это купец, человек торговый. Видит — юноша нескладный, тощий, неуклюжий. Решил посмеяться над Мазаном этот человек.

— Что же ты робеешь, — говорит. — Выбери себе лук, постреляй.

— А мне можно? — спросил Мазан.

— Отчего же нельзя? Стрелу не сломаешь, тетиву не порвешь, — купец смеется.

Собрались люди — как не посмотреть на Мазана? Луки-то эти добрые, из дальних краев. И взрослый человек такой не натянет, не то что юноша Мазан.

Мазан же посмотрел на луки и выбрал самый большой. Схватил лук, в единый миг натянул тетиву так, что концы у лука сошлись, да и пустил стрелу длинную вдаль — в дерево, что едва на горизонте виднелось.

Заговорили люди, загомонили. Конного послали дерево проверить. Лук испытывают — нет, не согнуть его без силы батара, богатыря!

Попросил тогда Мазан продать ему тот лук.

— Хорошо, — купец говорит. — Хочу за этот лук косяк лошадей! Будешь брать?

— Буду! — отвечает Мазан. — Дядю отца попрошу, даст он лошадей!

Побежали табунщики к дяде Очира. Тот уже совсем старик к тем дням был.

— Мазан косяк лошадей за лук дать хочет! Так у него своих лошадей нет, твоих просит!

Выслушал старик все, что случилось. Как Мазан лук выбрал и стрелял из него. Лицом посветлел.

— Не прекословьте, — говорит. — Пусть отдает за лук моих лошадей. Сбылись мои слова — вырос Мазан в батара, защитника нашего хотона. Долго я ждал, что Мазан сильнее других станет, свой народ защитит, вот и дождался.

Очень скоро по всем хотонам молва пошла: нет никого, кто с Мазаном в лучном деле сравнился бы.

С утра до ночи стрелял Мазан, умение оттачивал. Стрелы его облака протыкали, точно в цель били — и ни одна мимо не пролетела. Никакой стрелок с Мазаном сравниться не мог.

И сам Мазан изменился. Сделался рослым да статным, ловким да сильным. Все как дядя его отца обещал.

Мать на Мазана не нарадуется. С охоты он всегда с добычей приходит. Добрый он и справедливый — слабых защищает, сильным их место указывает. Свой хотон и свой народ калмыцкий никому в обиду не дает. И народ в Мазане своего батара, богатыря-защитника, видит.

Раз проснулся Мазан утром — слышит, плачут женщины, кричат мужчины.

Оделся Мазан, выскочил из кибитки — а это приближается к хотону батар Байхтан-Эретын. Тогда среди калмыков никого свирепее и непобедимее Байхтан-Эретына не было. Приходил он, как ветер степной, брал все, что захочет, уходил — словно перекати-поле. Не нагнать его, не отыскать, не победить.

Ходила молва, что Байхтан-Эретына никакое оружие не берет — ни сабля, ни копье, ни кинжал, ни стрела. Весь он точно заговоренный. Только одно место у него и есть уязвимое — это горло. Но на шее Байхтан-Эретын всегда железный ворот высокий носил.