Ханша злая была и приказала сироту казнить. Ей что, жив он, мертв, дела мало.
А сирота и говорит: «Вот вы жена хана, а не знаете, что такие дела, как казнь или помилование, овечья женская голова не решает, а только баранья голова, голова хана! Пусть он меня и казнит, как вернется!»
Рассвирепела ханша — а стражники кивают. Говорят, прав сирота. И не стали его казнить, стали хана дожидаться.
Приехал хан. Услышал обо всем деле и зовет к себе сироту: «Как ты посмел гелюнгу перечить? Как ты посмел ханшу овечьей головой обозвать?»
А сирота и отвечает: «Послушай, хан, всю историю целиком. Как я отца и мать схоронил и от травяной кибитки в степи ушел. За что с гелюнгом дрался и почему с приговором ханши не согласился».
Выслушал хан сироту и постановил — оставить его живым при дворце. Пусть ума-разума набирается и вместе с мудрецами-келмерчи на испытания приходит. Одежду дал и место при конюшне сироте определил.
Шло время. Придумал хан своим мудрецам-келмерчи задачу. Зовет их, приказывает: «Возьмите все по тощей овце и кормите ее. Сделайте так, чтобы жир в овце был, но такой, чтобы его видно не было, а мясо стало нежным и вкусным».
Взяли мудрецы-келмерчи по овце и разошлись. И сирота свою овцу взял.
Пришел на конюшню. Раздобыл шкуру волка, соломой ее набил — чучело получилось.
Кормит сирота овцу, а затем ей чучело волка и показывает. Овца кругами бегает, блеет. Успокоится — сирота ей еду дает. А потом снова чучело волка показывает!
Пришло время забивать овец. Келмерчи толстых и жирных овец привели. Забили всех — у каждой слой сала в ладонь. А мясо овцы, что у сироты была, — ни одной жиринки не видно! Но половина чана сала натопилась, а мясо было такое — на губах тает.
Похвалил хан сироту, а мудрецов-келмерчи заставил все сало с их овец съесть, чтобы урок усвоили. И дает следующее задание: «Берите по щенку из моей псарни и учите его говорить».
Взяли мудрецы-келмерчи по щенку. И сирота своего щенка взял.
Привел его на конюшню. Еду показывает, да не дает. А как показывает, говорит: «Казы, казы» — колбаса, значит.
Долго думал песик, в чем дело, отощал и потом догадался. Показывает ему сирота еду, а пес и говорит: «Казы, казы!» Тогда сирота ему колбасу и дает.
Пришли келмерчи и сирота к хану. Тот смотрит — все собаки круглые, толстые.
А пес сироты тощий, все ребра видны.
— Ты свою собаку голодом заморил! — говорит хан.
— Нет, не заморил, — сирота отвечает. И потихоньку колбасу собаке показывает.
Пес и говорит: «Казы, казы!»
А у важных келмерчи ни одна собака ни слова не сказала.
Тогда хан сделал сироту мудрецом-келмерчи, поставил над прочими. Хорошую одежду дал.
Шло время. И сделался сирота самым уважаемым и славным мудрецом-келмерчи в степи, мудрым и добрым. Во всем за народ перед ханом заступался, справедливые советы давал, уму-разуму учил.
Батар Мазан
Случилась эта история давно, когда калмыки кочевали по привольным степям. Приходили на новое место, ставили там хотон — поселок из кочевых кибиток. А как трава заканчивалась, на новое место шли.
И защищали хотоны батары — богатыри, значит. В те времена кто сильнее, тот и прав, — придет, скот твой угонит, и ищи-свищи ветра в поле.
Вот жил давным-давно в одном хотоне калмык Очир. Бедный был, но хороший человек — пожил на белом свете да умер, а остались после него вдова и маленький сын.
Плачет вдова, как жить ей на белом свете без мужа?