Диана, заметив меня в кухне, похлопывает Тайрика по плечу и говорит, что сейчас вернется, а через пару секунд оказывается рядом со мной и, подпрыгнув, усаживается прямо на столешницу.
– Иди сюда, бойфренд, – подначивает она.
Я закрываю холодильник, снова натягиваю маску «молодого человека Дианы» и подхожу ближе. Невольно замечаю, что ее платье задралось, почти полностью оголив бедра. Если она хоть на полдюйма раздвинет ноги, я увижу ее трусики.
Если, конечно, они на ней есть.
От этой мысли меня бросает в жар, а член предательски дергается.
Диана хватает меня за ремень и притягивает ближе, вынуждая устроиться прямо между ее загорелых бедер. Потом сплетает пальцы в замок у меня на шее и склоняется ближе.
– Ты как, в порядке? – тихо спрашивает она. Судя по голосу, она искренне за меня беспокоится.
– Все нормально.
– Твой фасад начинает трещать по швам.
– Знаю, – признаю я.
Я кладу руки ей на колени и внимательно рассматриваю ее.
Внезапно меня настигает понимание, что Диана – горячая штучка, черт возьми. Когда она влетела в квартиру, я, конечно, осознал, что она прекрасно выглядит, но теперь, по-настоящему наслаждаясь ее видом, я замечаю, что мне открывается поистине великолепное зрелище. Зеленые глаза вблизи кажутся еще ярче. Красная помада – просто бомба. Декольте – высший класс. Она подобна оружию – красивому и смертоносному.
– Ты что на меня пялишься?
У нее раскраснелись щеки – может, от виски, может, от танцев. Но пьяной она не кажется.
– Ты всегда была такой горячей штучкой? – спрашиваю я.
На мгновение она замирает с открытым ртом, а потом заходится смехом.
– В общем-то да, всегда.
– Хорошо выглядишь, Диксон.
– Я знаю.
Наши взгляды встречаются, и у меня пересыхает во рту.
Она насмешливо изгибает бровь.
– Ты ждешь ответного комплимента?
– Нет, я и так знаю, что хорошо выгляжу. Как всегда.
Диана снова смеется. Есть в этом тихом, мелодичном звуке нечто особенное, отчего у меня сладко тянет внутри. Я провожу пальцем по ее щеке – пока не передумал. Черт, какая у нее нежная кожа.
Оглянувшись через плечо, я вижу, что Линси с Тайриком смеются над чем-то в его телефоне.
Не знаю, что случилось бы, повернись Линси в этот момент, но раз она отвлеклась, я облизываю губы и бормочу.
– Я должен кое в чем признаться, Диксон.
Кажется, ее тоже не миновало странное напряжение, возникшее между нами. Когда мы поцеловались во время игры, на спор, она притворилась, что ничего не почувствовала, вот только ее реакция говорила об обратном. У нее перехватило дыхание. Пульс, когда я коснулся ее запястья, зашкаливал. И зрачки были расширены.
Сейчас я вижу те же признаки.
– В чем дело? – спрашивает она.