– Привет, мам.
– Привет, милая. Я спохватилась, что мы с тобой давно не разговаривали, и решила позвонить, узнать, как у тебя дела.
– Да все в порядке. Много работы. У тебя как?
– Хорошо. Только что говорила по телефону с твоим братом… – Ну конечно, сначала она позвонила Томасу. Она всегда любила его больше. – Я подумываю навестить его в Лиме в следующем месяце, провести там недельку-другую. Он сказал, что ему очень нравится там работать.
Следующие пять минут она восторженно болтает о моем братишке. Как она гордится тем, что его приняли в тот колледж, куда он хотел попасть. Каким блестящим врачом он станет. Как она надеется, что он станет еще и кандидатом наук. В конце концов, одна степень – хорошо, а две – лучше, правда ведь? Две ученых степени!
Наконец, будто спохватившись в последний момент, она спрашивает:
– Какие у тебя планы на вечер?
– Китайская еда на вынос и посредственное реалити-шоу по телику, – откликаюсь я. Выкуси, мама. Не только у Томаса амбициозные планы!
– Понятия не имею, как ты смотришь эту чушь. – Мамин тон прямо-таки сочится неодобрением. – Ты бы могла потратить время более продуктивно.
– Ну, последний месяц я много сил тратила на репетиции, но Кэндзи меня бросил.
– Кэндзи? – переспрашивает мама, будто понятия не имеет, кто это.
– Мой партнер по танцам.
– Партнер по танцам?
– Для конкурса по бальным танцам, помнишь?
– А, точно. Ты же и в прошлом году участвовала. Какое там место ты заняла?..
– Пятнадцатое, – смущенно признаюсь я. Для перфекциониста вроде моей матери пятнадцатое место – просто позор. Пятно на репутации всей семьи. – У нас были невероятно талантливые конкуренты, но все равно было очень весело. Папа, Томас и Ларисса пришли нас поддержать.
А ты – нет. Вслух я этого не говорю, хотя хотелось бы напомнить. Даже моя мачеха Ларисса больше печется о моих интересах.
Впрочем, мама слишком умна, чтобы не заметить мой намек, и слишком прямолинейна, чтобы промолчать. Кроме того, пассивно-агрессивные фразочки с ней не прокатят.
– Милая, думаю, мы обе согласимся, что наблюдать за твоими бессмысленными потугами мне нет никакого смысла; я могу провести время куда продуктивнее.
Точно. Я и забыла. Танцы – бесполезное и приземленное занятие. Простите. Помню, как впервые заинтересовалась ими в детстве. Я умоляла родителей отдать меня на занятия, но мама твердо постановила: «Я ни за что не стану матерью танцовщицы, Диана». Как будто она была выше этого. Папа убедил ее все-таки позволить мне заниматься танцами и гимнастикой, но именно он возил меня на занятия и встречал после них, именно он приходил на все собрания и выступления.
Ирония в том, что, когда я увлеклась бальными танцами несколько лет назад, мне казалось, что я наконец-то смогу заслужить мамино одобрение. Бальные танцы считают «серьезным» искусством, это вам не современный танец и не хип-хоп, которыми я так болела в детстве. Вот только, похоже, мамино одобрение мне не светит. Она у меня профессор, и, по ее мнению, танцую я от чрезмерного легкомыслия.
Не поймите меня неправильно: научная работа очень уважаема, я искренне так считаю. Однако именно из этой сферы выходят крайне надменные люди, и моя мама – одна из них. А потом она ушла из МИТ преподавать в Колумбийском и стала совершенно невыносима. Единственный плюс в том, что теперь мы с ней живем в разных штатах.
Почувствовав, что я уже готова бросить трубку, мама поспешно меняет тему – правда, становится только хуже.
– Ты не поговорила с Персивалем?
– Нет. – Я умалчиваю, что на прошлой неделе он пытался принести мне завтрак, а я, в сущности, велела ему проваливать.
– Не знаю, почему ты с ним порвала. – В ее тоне снова проскальзывает неодобрение.
– Потому что мы были несовместимы.
В трубке повисает долгая пауза.
– Что? – спрашиваю я, чувствуя, как поднимается раздражение.
Когда мама снова заговаривает, она осторожно подбирает слова.