– Ты могла бы быть с ним помягче, – говорит Уилл. В свете луны я вижу, что он слегка улыбается.
– Могла бы, – соглашаюсь я. – Но не буду.
И ни за что не позволю ему узнать, как мне понравилось с ним целоваться. Почему наглые придурки всегда целуются лучше всех?
Оказавшись в безопасности моей квартиры в «Ред-Берч», за закрытой дверью, Уилл поворачивается ко мне и говорит:
– Спасибо за то, что ты сделала.
Говорит он, кстати, совершенно искренне.
– Ты правда останешься на ночь?
Он кивает.
– Ты ведь не против, да?
– Не против, конечно, просто…
– Не волнуйся, я не рассчитываю, что между нами что-то произойдет.
– И славно. Потому что ничего не произойдет. Но за хлеб и кров я требую нормального объяснения.
– У тебя найдется лишняя простыня и одеяло или что-нибудь, что можно постелить на диван?
– Не глупи. Будешь спать в моей постели. Мы оба прекрасно поместимся, она большая. Правда, тебе придется вытерпеть мой вечерний моцион – я никогда не ложусь спать, не уделив должного внимания коже. – Я внимательно изучаю его. – Знаешь, тебе немного заботы о себе тоже не повредит. Ты, кажется, немного обгорел.
– Я всю неделю работал на воздухе.
– Отлично. Прошу в мой кабинет.
Он улыбается, и я невольно замечаю, что он хорош собой – в нем есть простота и очарование этакого соседского мальчишки. Уилл – прямо-таки типичный американский паренек из тех, что в старших классах носят куртку с эмблемой школы и играют за школьную команду, потом заканчивают колледж, получив практичную профессию, берут в жены ту, кто родит им двух с половиной детишек и будет печь печенье по выходным. Потом осенью они вместе отправляются на тыквенное поле, фотографируются всей семьей в одинаковых оранжевых свитерах.
– Ты в порядке? – прерывает мои размышления голос Уилла.
– Прости. Представляла тебя на тыквенном поле.
– Голым?
– Нет, конечно. Это бы отпугнуло остальные семьи.
Теперь вид у Уилла откровенно озадаченный.
– Ты меня с семьей представляла?
– Долгая история.
– Как скажешь, – смеется он.
Мы заходим в ванную, и я достаю скраб, которым пользуюсь раз в неделю. Откручиваю крышечку тюбика и выдавливаю немного бело-розовой субстанции на руку.
– Сначала надо отскрабить кожу, – объясняю я.
К чести Уилла, он даже не жалуется. Следует всем моим инструкциям, и мы смеемся до одури, когда я начинаю растирать зернистую массу по его лицу. Потом мы оба смываем скраб, и я достаю следующее средство.
– Теперь маска. Ее надо держать пятнадцать минут.
При виде черной скользкой массы, которую я выдавливаю на пальцы, Уилл встает на дыбы.