― Адама? Кто такой Адам? ― Я чувствую, что у меня голова идет кругом.
― Близнец Эндрю, а также сын нового мужа твоей матери, ― говорит Энцо.
Я качаю головой.
― Я не знаю, как… Я не понимаю. Почему Эндрю не сказал мне об этом?
― Судя по тому, что я прочитал, Эндрю должен был забрать тебя и привезти на ферму. Вас обоих должны были принести в жертву. Думаю, он струсил. Решил оставить тебя себе и спрятал. ― Данте пожимает плечами. ― Все это есть в распечатках электронной почты в папке, ― переписка между Адамом и его отцом.
― Моя мама? ― Я смотрю на Люка. ― Моя мама хочет убить меня?
― Этого не случится, ― выдавливает из себя Люк. Затем он переключает свое внимание на кузенов Лилианы. ― Где она? Мать Монтаны?
― На ферме, примерно в четырех часах езды на запад, ― отвечает Энцо. ― Мы нашли кое-что еще на этой ферме. ― Он смотрит на меня, потом на Люка. ― Тело Эндрю лежало в камере глубокой заморозки, всю его кровь выкачали и сложили в пакетах вокруг него.
― Эндрю мертв? ― Я давлюсь словами.
― Да.
― Хорошо. ― Я киваю.
Это хорошо, верно? Теперь мне не нужно бояться, что он придет за мной. Он больше не сможет причинить мне боль. Я думала, что почувствую что-то, как только узнаю, что он мертв. Я думала, что испытаю облегчение. Но я все еще не свободна, не так ли? Я не буду свободна, пока не закончится весь этот кошмар.
Однако в этом есть смысл. Поэтому Шон предупреждал меня держаться подальше от нашей матери.
― Почему Шон покончил с собой? ― спрашиваю я Люка. ― Что я упускаю?
― Мы не знаем, но рискну предположить, что он думал, что если предложит себя, то тебя пощадят? Возможно, ― предполагает Данте.
Глава тридцать шестая
Монтана почти ничего не сказала. Уверен, это тяжело для нее. Не каждый день узнаешь, что твоя мать планирует пожертвовать твоей жизнью ради своего культа. Никто так и не узнал, что случилось с миссис Бейкер, куда и почему она уехала. Только то, что это было связано с каким-то новым бойфрендом. Полагаю, когда живешь в секте вдали от посторонних глаз, легко оставаться незамеченной. Женщина, которую я знал в детстве, никогда бы не пожертвовала своими детьми. Но, с другой стороны, та женщина, которую я знал, также никогда бы их не бросила.
― Как ты себя чувствуешь? ― спрашиваю я Монтану, протягивая ей чашку чая.
― Спасибо. Я… я не знаю, ― говорит она. ― А что чувствуешь ты?
― Я? Кроме того, что я хочу найти твою мать и разорвать ее на части, чтобы выяснить, как она отнесется к тому, чтобы самой стать чертовой гребаной жертвой?
― Да, кроме этого. ― Монтана вздыхает.
― Мне страшно. Я волнуюсь за тебя. ― Я провожу рукой по волосам. ― Ты же понимаешь, что причина того, что пытается сделать твоя мать, не в тебе?
Я знаю Монтану. Она принимает все близко к сердцу, и тот факт, что ее мать хочет убить ее, заставит ее думать, что либо она сделала что-то не так, либо не заслуживает любви, раз даже мать ее не любит.
― Я не знаю, ― говорит Монтана. ― Почему Шон просто не сказал мне?
― Шон хотел защитить тебя, чего бы это ему ни стоило, Танна. Он любил тебя. ― Я прижимаюсь к ее щеке. ― Я люблю тебя. ― Я наклоняюсь и целую ее.
― Я тоже тебя люблю. Но это уже слишком, Люк. Ты не рассчитывал на такое безумие, когда женился на мне.
― Я ожидал, что проведу свою жизнь с самой красивой, самой доброй, самой удивительной женщиной, которую я когда-либо знал. И я уже сказал тебе, что назад дороги нет, Танна. Я буду любить и беречь тебя так долго, как только смогу. И в этой жизни, и в следующей, помнишь?
― Я помню. Я просто не хочу, чтобы ты застрял со всем… этим дерьмом.
― Это не так. Я люблю тебя, и я положу конец этому сектантскому дерьму. До того, как закончится эта неделя. Обещаю. ― Я сделаю все, что потребуется, чтобы убедиться, что Кристи Бейкер не угрожает жизни моей жены.