Сказки: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Ну да сказка длинная, конца не видать, сам плету, — посмеивается еж, — жди до завтрашнего!

И ушел в свою ежиную нору.

И запало в сердце Марфиньки, как бы ей встретить ту самую русалку. В путь-дорогу собралась и ввечеру пришла на речку.

Рыбки чинно плыли в свои песчаные спаленки. Утки, на ночлег готовясь, громко крякали — сказки детям на сон сказывали. Лесовик под кустом дрему на лес наводил. Сладко пели под кочкой полуночницы — шершавые в крапинках лягушки.

А в лесу в колыбельке хныкал Мишка: во сне лапу сося, поперхнулся — мамку свою звал. А лиса чесала у лисят малых за ушком: чтоб им не приснился водяник. У волчонка зуб за ночь на вершок растет — от боли бедняга как взвоет! Старый волк возле полынь на мяте готовит, к зубу прикладывает. Да скоро и волчонок заснет, тогда и волку покой. Травка со сна запуталась — светляки по ней словно звезды гуляют.

А как вышла луна, прилегла и Марфинька, и ее манит сон, вместо подушки кулак под щеку подложила.

И видит: на берегу поднялась во весь рост белая ромашка. Цветок затряс головой, растрепались лепестки, и льняные волосики по спине рассыпались; зажглись синие незабудки-глаза, а из листьев две тонкие ручки выдернулись; стебель в лунном луче заблестел серебряной чешуей — и русалка прыгнула в воду, золотым рыбьим хвостом волну всплеснула.

Схватилась Марфинька за нос: ой, больно! Ранняя пчелка будит Марфиньку: Утро! — вставать пора.

Побежала Марфинька домой сказку слушать. А еж сидит на пне, шкурку на лбу морщит: сказку выдумывает. Уселась подле него Марфинька.

Вытянул Еж Ежович переднюю лапу, да поближе к солнцу, пусть греется. Расправил складки на лбу, да и за сказку. Слушай!

Собрала луна осколки и поднялась на небо. А осколочек, что не доглядела, опустился на самое дно реки. И прямо в прозрачный перламутровый дворец к русалкам. Ярко осветился тут русалочий дом — все лестницы, опочивальни, залы. И не было песчинки, что не вспыхнула бы самоцветом. Играют русалки осколком — месяцем ясным.

Не может от яркого света заснуть Водяной Царь. Забрался в самый темный чулан, а и там свет. Стал тут царь с боку-на-бок ворочаться, волны на реке подымает. Ходят волны, ворчат, седой пеной закипают. А спать-то царю охота — как зевнет, река через край переливается, по лугам расплескивается, в камышах гудом гудит.

Зовет Водяной Царь старого слугу водяника. Старый водяник — руки, ноги коряга, глаза лупленые, хвост осочий — тут как тут.

— Иди, — говорит ему царь, — к дочкам к русалкам, вели им свет потушить: поздний час — спать пора, да скажи им, коли со светящейся заморской рыбкой играют, пусть под камень ее схоронят; коли в сети звездочку-блестунью заманили — отпустят на волю, коли у рыбака фонарь стянули — на дно лодки кинут: хорошего мало русалкам с людьми знаться!

А как скажут русалки грозному подводному царю, что самая маленькая русалка, его младшая дочь, серебряную тень луны разбила, а теперь лунным осколком они забавляются.

Но тут загорелась заря. И прямо в речку полезла освежить себе холодной водой лицо. Вокруг — и река и небо — все ало. А вот и солнце — и день поднялся. Тусклым стеклышком мутится лунный осколок. Угомонились русалки, спят. И Водяному Царю вольготно: спи, сколько спится, наверстывай ночь.

На другую ночь, только что Водяной Царь завел глаза на ворчунью сонную волну, опять весь подводный дворец осветился — и был такой свет, ровно все звезды с неба в реку упали.

Зовет Водяной Царь своего старого слугу водяника-корягу и велит идти к дочкам-русалкам: чтобы свет потушили.

— Да скажи им: коли с рыбкой светящейся заморской играют, пора отпустить ее в дальние края, да наградили б рыбку из царской жемчужной казны; коли звездочкой тешатся — пока еще ночь, пусть отпустят на небо, а коли с фонарем рыбака забавляются, худо будет, сам приду.

Ни с чем вернулся к Водяному Царю водяник: как признаться русалкам, что это не фонарь, не звезда, не рыбка-огонек, а серебряная тень луны, и всего-то осколок, а светит как сама луна!

Заря лицо свое небесным полотенцем вытерла, и все вокруг — и река и небо — розовеет, а лунный осколок, бесцветное стеклышко, на дне реки лежит.

Пораздумали русалки, жалко им перламутровых ушек: надерет отец. И закопали лунный осколок в глубокий песчаный колодец.

Потянулся еж, порасправился: больно солнце горячо.

— А как звали ту русалочку? — спрашивает Марфинька. — Ромашка.

У Марфиньки сердце екнуло: прошлою ночью и вправду из ромашки русалка вышла. Лапы у зайки смирно не сидят: к реке побежать, еще разок взглянуть на русалку.

Пришла Марфинька к речке. А на берегу ромашек видимо-невидимо, поди узнай, в какой ромашке днем прячется русалка.

И стала Марфинька изо всех сил цветы трясти. Заплакали ромашки: невмоготу им стало. Вот бы тебя кто, Марфа, за уши так отдергал! — И стыдно зайке и обидно тоже, на русалку сердится: гордая эта русалка, дружить со мной не хочет!

А серебряных рыбок в речке полно. Любуется на них Марфинька, гадает: вот бы мне хвост золотой, карпий — сама бы не хуже русалок плавала, на самое дно реки нырнула б, с тенью луны играть!

Да так размечталась, распрыгалась, словно и впрямь русалка — да в воду и хлопнулась. Хорошо, что не глубоко было, да спасибо еще ивовый куст за уши вытащил ее на берег.