Цербер армейского тыла. Генерал Макс фон Шенкендорф и журнал боевых действий его штаба: читать начало книги онлайн

С 28 июля по 13 августа 1941 г. кавалерийская бригада СС уничтожила 13 788 человек. Более 90 процентов жертв оказались евреями. В плен попали 714 человек. При этом собственные потери составили 2 человека убитыми и 15 ранеными[119].

15 августа 1941 г. в Барановичах под руководством Гиммлера прошло совещание, на котором присутствовали Бах, командир кавалерийской бригады штандартенфюрер СС Герман Фегеляйн, командир 2-го кавалерийского полка штурмбаннфюрер СС Густав Ломбард и Шенкендорф. К концу совещания его участники пришли к выводу, что следует и дальше действовать радикальным образом в восточной части Припятских болот[120].

Когда слово предоставили Шенкендорфу, то он обратил внимание присутствовавших на связь, якобы существовавшую между партизанскими отрядами и евреями[121]. Такое понимание проблемы встретило одобрение Гиммлера и командиров СС. Причем, несколько позже этот ход мысли был продемонстрирован в сводном отчете 1-й кавалерийской бригады СС от 3 сентября 1941 г.: «Связь партизанских отрядов между собою поддерживается в первую очередь с помощью евреев»[122].

Шенкендорф в ежедневном режиме получал сообщения об «успехах» кавалеристов СС. Он и его начальник штаба, полковник Фридрих Рюбезамен, были настолько впечатлены результатами операции в районе Припяти, что направили в эсэсовскую бригаду благодарственное письмо и наградили наиболее отличившихся командиров подразделений, в основном главных организаторов злодеяний[123].

Шенкендорфу заранее было известно о подготовке фон дем Бахом крупных акций по уничтожению еврейского населения в восточных городах Белоруссии. Генерал понимал, что части СС собираются устроить кровавую бойню. 28 сентября 1941 г. он отдал приказ, запрещавший военнослужащим охранных дивизий «вне служебных обязанностей» принимать участие в «каких-либо специальных мероприятиях или расстрелах, проводимых полицией порядка или СД»[124]. Впрочем, именно администрация Шенкендорфа создала все условия для геноцида евреев…[125]

Уничтожение евреев в крупных гетто в тыловом районе группы армий «Центр» началось 2 октября 1941 г. с расстрела 2273 мужчин, женщин и детей в Могилеве. В течение следующих двух месяцев были убиты: в Могилеве – 6500, в Витебске – 8000, в Борисове – 8000, в Орше – 2000, в Гомеле – 2500, в Бобруйске – 7500, в Полоцке – 7000 человек. Одновременно стирались с лица земли и не столь крупные гетто[126].

До января 1942 г. на территории восточной Белоруссии, оказавшейся в зоне тыла группы армий «Центр», было уничтожено 221 000 евреев[127]. Тем, кому посчастливилось выжить, находились в нечеловеческих условиях в небольших городах и трудовых лагерях. В начале февраля 1942 г. Шенкендорф приказал провести их перепись, которая показала, что в районе ответственности командующего осталось только 22 767 евреев[128]. К июню 1942 г. почти все еврейское население, попавшее в сферу деятельности военной администрации, было истреблено[129].

Таким образом, тесное сотрудничество военных инстанций и органов СС в тыловом районе группы армий «Центр» привело к тому, что «еврейский вопрос» здесь был практически решен. Это позволило Шенкендорфу уделять больше внимания главной задаче – уничтожению советских партизан.

III. Борьба с партизанским движением в тылу группы армий «Центр» в 1941–1943 гг

С немецкой стороны столкновения с партизанами ожидались еще во время подготовки к войне. В ОКХ вместе с тем предполагали, что до завершения победоносного блицкрига сухопутным войскам не придется иметь дело с партизанскими отрядами. На этапе наступления сил охранных дивизий в тыловых районах ударных группировок вермахта должно было хватить, чтобы умиротворить завоеванные территории. В качестве основных мер следовало использовать устрашение и превентивный террор, дополняя их известными на тот момент способами войсковых действий[130].

Тыловой район группы армий «Центр» уже в первые недели войны превратился в арену неслыханного насилия, хотя никакого организованного советского сопротивления тогда еще не существовало. По данным германских спецслужб, в конце июня 1941 г. им удалось зафиксировать примерно 28 партизанских отрядов, насчитывавших в своих рядах около 1000 человек[131]. Особой опасности для войск они не представляли, несмотря на то что быстрое наступление вермахта сделало немецкие линии снабжения уязвимыми[132].

Ситуация, однако, вскоре изменилась. С 22 июня по 16 сентября 1941 г. в тылу группы армий «Центр» было разрушено 447 железнодорожных мостов, а на 250 участках повреждены рельсы[133]. Радикальные меры, предпринятые частями охранных дивизий против разрозненных групп красноармейцев и гражданского населения, привели к осени 1941 г. к некоторой активизации партизанского движения[134]. Командование группы армий «Центр» было вынуждено заново открывать для себя законы «малой войны» и – что самое главное – искать эффективные технологии противодействия «народным мстителям».

В области разработки немецкой тактики борьбы с партизанами на Восточном фронте генерал от инфантерии Макс фон Шенкендорф сыграл ключевую роль. Именно благодаря его усилиям в конечном счете была создана концепция, с помощью которой немецкие войска боролись с партизанским движением. Однако прежде, чем эта доктрина обрела более-менее ясные формы, она прошла несколько стадий своего развития.

В основе взглядов Шенкендорфа на борьбу с коммунистическими повстанцами лежали представления генерал-лейтенанта Альбрехта Богуславского[135], с научными изысканиями которого начальник тылового района группы армий «Центр» познакомился еще во время учебы в Прусской военной академии в Берлине[136].

Вторым важным моментом, повлиявшим на Шенкендорфа, стал его личный опыт службы при австро-венгерской армии в годы Первой мировой войны. На Балканах он познакомился с формами борьбы против инсургентов. Использование блокпостов, массовые репрессии, захват заложников, широкомасштабные операции по поиску и уничтожению сербских отрядов, разрушение деревень в качестве коллективного наказания и т. д. хорошо запомнились Шенкендорфу, который, как и другие германские офицеры, видел в таких действиях «прекрасный пример» антипартизанской войны[137].

Наконец, третьим моментом, позволившим командующему охранными войсками создать концепцию борьбы с партизанами, были его довоенные инструкции, изложенные отчасти в книге «Служба в действующей армии. Наставления для офицера»[138]. Обладая огромными знаниями в области боевой подготовки, прекрасно разбираясь в оперативном искусстве, он внимательно следил за действиями советских партизан и постоянно находился в поиске совершенных методов борьбы с ними. Его штаб стал своеобразной лабораторией, где ежедневно шла аналитическая работа. Шенкендорф, как подчеркивает историк Й. Хасенклефер, «был первым из начальников тыловыми районами, который начал обобщать опыт, накопленный в борьбе с партизанами»[139].

В первые недели войны охранные войска группы армий «Центр» в основном придерживались традиционных методов закрепления завоеванных областей. Стандартные меры обеспечения безопасности иногда сочетались с избирательным устрашением и террором. В местах наибольшего сопротивления для запугивания населения применялись захват и расстрел определенного числа заложников. Безопасность в тылу поддерживалась путем конфискации оружия, комендантского часа, запрета на собрания, роспуска ячеек коммунистической партии, угроз наказанием за любого рода сопротивление[140].

Шенкендорф добавил к этим методам еще один, – взятый позже на вооружение другими командующими тыловыми районами, – запрет на передвижение гражданских лиц. Данный запрет был прописан в приказе от 5 июля 1941 г. и повторен в распоряжении от 13 июля 1941 г., в котором требовалось арестовывать всех мирных жителей, остановленных на проселочных дорогах. Таких людей следовало доставлять в лагеря для военнопленных с целью проверки. Для обозначения лиц, находящихся в районе, в котором они не проживали, Шенкендорф ввел термин «чужаки» (Ortsfremde). «Чужаком» считался любой, кто сменил место жительства после 22 июня 1941 г. Обычно к этой категории относили шпионов и красноармейцев, избежавших плена[141].

Желая положить конец передвижению в тылу отдельных групп солдат и командиров Красной армии, Шенкендорф разделил прифронтовой район между охранными дивизиями, приказал систематически прочесывать лесные массивы и обыскивать населенные пункты. Так, в ходе акции, проведенной с 9 по 19 июля 1941 г., были пленены 2000 человек, в том числе штабные работники и комиссары[142]. Комиссаров подчиненные Шенкендорфа редко передавали командам СД и чаще всего расстреливали[143].

После того как стало понятно, что стандартные меры безопасности не приносят ожидаемых результатов, в деятельности охранных войск группы армий «Центр» произошла радикализация. Этому способствовали указания генерала для особых поручений при ОКХ, генерал-лейтенанта Ойгена Мюллера[144], выпустившего 25 июля 1941 г. приказ «Об обращении с гражданскими лицами противника и русскими военнопленными в тыловых районах армий». Согласно приказу, целью любых действий должна была стать мысль об обязательной безопасности немецкого солдата. Чтобы этого добиться, ОКХ призывало начальников тыловых районов действовать более бескомпромиссно[145].

Следуя этим указаниям, Шенкендорф отдал охранным войскам приказ о проведении мероприятий по прочесыванию местности. Следовало основательно умиротворить тыловой район и очистить его территорию от скрывавшихся красноармейцев. Для того чтобы выманить бойцов и командиров РККА из леса, генерал решил использовать средства психологической борьбы. По приказу Шенкендорфа, 612-я рота пропаганды выпустила листовку, содержание которой охранные дивизии передавали через громкоговорители, развешанные на деревьях возле перекрестков дорог. Обращение также распространялось через местных бургомистров и сбрасывалось с самолетов. «Рассеянным солдатам» Красной армии предлагалось немедленно выйти к «проходящим немецким частям», чтобы их могли официально считать военнопленными. В противном случае, сообщалось в листовке, они попадут в разряд мятежников и подлежат расстрелу на месте[146].

Вскоре была подготовлена новая прокламация, в которой германское командование предупреждало, что все советские военнослужащие, обнаруженные к западу от Березины после 15 августа, будут расстреляны. Бойцам были обещаны хорошее обращение и награды в 100 рублей, если они помогут задержать комиссаров[147].

Приём Шенкендорфа себя оправдал: определенная часть красноармейцев сдалась в плен, так что крайний срок явки продлили до 1 сентября[148]. В журнале боевых действий ОКВ от 12 сентября 1941 г. отмечалось, что в тылу группы армий «Центр» в августе взяты в плен 7290 солдат и командиров[149]. Однако большинство красноармейцев, найденных в лесу во время масштабных зачисток, было убито. До сентября 1941 г., по подсчетам историка Б. Квинкерт, 24 669 бойцов и командиров РККА, поверивших немецкой пропаганде, были расстреляны охранными частями[150].,

Одновременно с этим в августе 1941 г. проводились операции против первых партизанских отрядов, остатков кавалерийской группы полковника А.И. Бацкалевича и других советских частей, прорывавшихся к линии фронта. Так, 20–28 августа 1941 г. 221-я охранная дивизия вела бои в районе Слуцк – Бобруйск и захватила 649 пленных[151]. Среди них оказался командир 4-й танковой дивизии генерал-майор А.Г. Потатурчев[152]. 87-я и 252-я пехотные дивизии в 20-х числах августа окончательно разгромили части кавалеристов. Советские потери оценивались как тяжелые – около 4000 убитыми и 3113 пленными[153]. 286-я охранная дивизия с 18 по 31 августа 1941 г. проводила большую операцию под Лепелем силами 354-го пехотного полка. В ходе боев немцы разбили несколько партизанских групп и захватили трофеи[154].

1 сентября 1941 г. зона ответственности Шенкендорфа сократилась. Территории западнее Бобруйска, ранее входившие в сферу военной администрации, отошли в состав рейхскомиссариата «Остланд». Вместе с тем, в соответствии с указаниями Гитлера и ОКВ определялись новые зоны ответственности[155].

Шенкендорф приветствовал сокращение тылового района. Силы безопасности группы армий «Центр» испытывали к тому моменту сильную нагрузку. Командующий теперь отвечал за территорию, площадь которой достигала свыше 145 000 квадратных километров. Границы тылового района протирались от Борисова на западе до городов Дорогобуж и Брянск на востоке. Город Торопец являлся самой северной точкой района, а город Гомель – самой южной. Большую часть региона покрывали густые леса и болота, затруднявшие управление этим обширным пространством, где проживали примерно 10 миллионов человек[156].

Разумеется, для умиротворения такой огромной территории требовалось немалое количество сил и средств, которых в распоряжении германского командования не было. В сентябре 1941 г. силы, подчиненные Шенкендорфу, включали в себя: 4 охранные дивизии (221, 286, 403, 339-я пехотная), 4 полевые комендатуры (528, 549, 551, 581), 12 местных комендатур (254, 264, 274, 333, 340, 353, 363, 644, 653, 685, 827, 828-я), 4 группы ГФП (707, 718, 723, 729-я), 3 транзитных лагеря (131, 130, 185-й), а также части и подразделения, находившиеся при штабе командующего корпусом – 213-й моторизованный разведывательный батальон, ударная группа 2-го охранного полка и 2 самокатных батальона, 690-й батальон полевой жандармерии, 502-й моторизованный батальон, подразделения обеспечения, почтовая служба, ветеринарный врач и др.[157]

За весь период оккупации самое большое количество сил и средств, находившихся в распоряжении Шенкендорфа, было в ноябре 1941 г. В это время охранный корпус группы армий «Центр» состоял из следующих соединений: 1-я кавалерийская бригада СС, части которой дислоцировались на севере прифронтового района, отвечая вместе с полицейским полком «Центр» за поддержание безопасности на территории Торопец – Шатры – Нелидово. Рядом располагался район охранения 255-й пехотной дивизии – Паровка, Бельцы, Комары, Холм, Пречистое, Малая Пиквина, Дорогобуж и Ярцево. Далее шел район ответственности коменданта Смоленска: Приселье – Кардымово – Смоленск – Починок. Затем шел район 221-й охранной дивизии. Ее части и подразделения дислоцировались в Климовичах, Корме, Ершичах, Клетне, Брянске, Орджоникидзеграде, Костюковичах, Сураже, Унече, Почепе, Клинцах, Гомеле и Новозыбкове. Несколько ниже находился район охранения 1-й пехотной бригады СС, охватывавший территории вокруг Новгород-Северского, Шостки, Глухова и Конотопа. Второй пояс охранения образовывали 403-я и 286-я охранные дивизии. В зону 403-й дивизии попали города и села Витебской и Смоленской областей: Городок, Велиж, Сураж, Демидов, Витебск, Рудня, Гусино, Орша, Красное и Горки. Зона ответственности 286-й охранной дивизии включала Могилев, Кричев, Чериков, Красный Берег, Бобруйск и Осиповичи. Наконец, за район Дретунь – Баравуха – Полоцк – Бешенковичи – Лепель – Сенно – Толочин – Борисов – Крупки – Березино несла ответственность 339-я пехотная дивизия. Таким образом, в подчинении у Шенкендорфа находилось семь войсковых соединений, которые активно использовались для подавления сопротивления в тылу группы армий «Центр»[158].

Радикальная политика преследования скрывавшихся красноармейцев, коммунистов, «чужаков» и «бродяг» рассматривалась, прежде всего, как превентивная мера. Шенкендорф понимал, что этого явно недостаточно, чтобы подавить зарождавшееся партизанское движением. Он пришел к выводу о необходимости изменения немецкой тактики и разработке новых принципов борьбы.

Поиски этих методов начались уже летом. В приказе по корпусу № 40 от 16 августа 1941 г. командующий, считавший пропаганду важнейшим инструментом воздействия на противника, вменил в обязанность всем командирам охранных частей использовать во время зачисток листовки, газеты и подвижные звуковещательные станции. Генерал потребовал тщательно проводить обыски населенных пунктов, используя приемы, проверенные на практике – окружение села, сбор всего населения, фильтрация, арест «чужаков» или всех мужчин призывного возраста, в зависимости от обстоятельств, назначение бургомистров и начальников полиции, на которых возлагалась ответственность за поддержание порядка. Невыполнение немецких распоряжений грозило населению коллективными мерами наказания[159].

[119] «Unsere Ehre heißt Treue». Kriegstagebuch des Kommandostabes RF SS. Tätigkeitsberichte der 1. und 2. SS-Inf. Brigade, der 1. SS-Kav. Brigade und von Sonderkommandos der SS. Frankfurt-am-Maim-Wien-Zürich, 1965. S. 214; Riess V. Hermann Fegelein. Parvenu ohne Skrupel // Smelser R., Syring E. (Hrsg.). Die SS: Elite unter dem Totenkopf. Paderborn, 2000. S. S. 166.

[120] BAB. R. 20/45 b. Bl. 8–9.

[121] Förster J. Wehrmacht, Krieg und Holocaust // Müller R.-D., Volkmann H.-E. Die Wehrmacht: Mythos und Realität. München, 1999. S. 955.

[122] РГАСПИ. Ф. 625. Оп. 1. Д. 43. Л. 118.

[123] Hürter J. Hitlers Heerführer. Die deutschen Oberbefehlshaber im Krieg gegen die Sowjetunion 1941/42. München, 2007. S. 558–559.

[124] ЦАМО. Ф. 500. Оп. 12454. Д. 167. Л. 40.

[125] Meyer-Düttingdorf E. Op. cit. S. 483.

[126] Gerlach C. Deutsche Wirtschaftsinteressen, Besatzungspolitik und der Mord an den Juden in Weißrußland 1941–1943 // Projektgruppe Belarus im Judenclub Courage Köln e.V. (Hrsg.). “Existiert das Getto noch?”. Weißrußland: Jüdische Überleben gegen nationalsozialistische Herrschaft. Berlin-Hamburg-Göttingen, 2003. S. 202; Cüppers M. Wegbereiter der Shoah. S. 223. По подсчетам российского историка И.А. Альтмана, во время акций в крупных гетто в восточной части Белоруссии было уничтожено: 9000 евреев Борисова (октябрь); 20 000 – под Бобруйском (ноябрь); 20 000 (по другим данным – около 8000) – в Витебске (сентябрь – декабрь), 4000 – в Гомеле (август, ноябрь); 2000 – в Городке Витебской области (август), 10000 – в Могилеве (сентябрь – октябрь), 7000 – в Полоцке (декабрь), 3000 – в Речице Гомельской области (сентябрь – ноябрь); 6000 – в Орше (ноябрь). См.: Альтман И.А. Жертвы ненависти: Холокост в СССР 1941–1945 гг. М., 2002. С. 243.

[127] Винница Г.Р. Указ. Соч. С. 262.

[128] Gerlach C. Kalkulierte Morde. S. 683–684.

[129] Только в феврале 1942 г. охранные войска убили 2200 евреев. См.: Gerlach C. Die Einsatzgruppe B. S. 60.

[130] Hasenclever J. Op. cit. S. 347.

[131] Wimmer T. Georg Heuser: Ein Täter in der Polizei des NS-Staates. Münster, 2012. S. 45.

[132] Как отмечает историк В.С. Христофоров, «в первый период Великой Отечественной войны для органов безопасности сложились благоприятные условия по проведению диверсионных акций на железнодорожных коммуникациях, поскольку немецкое командование, исходя из планов “молниеносной войны” против Советского Союза, практически не предпринимало мер по охране железных дорог, надеясь на то, что успехи на фронтах обеспечат их неприкосновенность. Однако диверсионная деятельность оперативных групп [НКВД. – Прим. авт.] на железных дорогах в этот период войны не получила широкого размаха». Цит.: Христофоров В.С. Органы госбезопасности СССР в 1941–1945 гг. М., 2011. С. 236.

[133] Teske H. Die silbernen Spiegel. Generalstabsdienst unter der Lupe. Heidelberg, 1952. S. 123.

[134] Römer F. «Im alten Deutschland wäre solcher Befehl nicht möglich gewesen». S. 81.

[135] Богуславский Альбрехт Карл Фридрих Вильгельм фон (1834–1905). Из дворянской семьи с военными корнями. В 1852 г. поступил на службу в прусскую армию. В 1854 г. получил первое офицерское звание. Принимал участие в 1864 г. в Австро-прусско-датской войне, в 1866 г. – в Австро-прусско-итальянской войне. В 1870–1871 гг. участвовал в Германо-французской войне, командовал гренадерским полком Кольберга (2-й Поморский) № 9, полковник. Известный военный писатель, преподаватель тактики и оперативного искусства. Автор многочисленных исследований по тактике. Один из теоретиков партизанской войны, аспекты которой были им изложены в работе «Малая война и ее значение для настоящего» (1881). Часть своих литературных опытов публиковал под псевдонимом «Фридрих Вернау». В 1891 г. уволился с действительной службы в звании генерал-лейтенанта. См.: Hahlweg W. Boguslawski A. von (Pseudonym Friedrich Wernau) // Neue Deutsche Biographie. Bd. 2. Berlin, 1955. S. 419.

[136] Blood W.Ph. Hitler’s Bandit Hunters: The SS and the Nazi Occupation of Europe. Washington, 2006. Р. 71.

[137] McConell M.P. P. 101.

[138] Meyer-Düttingdorf E. Op. cit. S. 484.

[139] Hasenclever J. Op. cit. S. 360.

[140] Umbreit H. Das unbewältigte Problem. S. 130, 132.

[141] Hasenclever J. Op. cit. S. 349, 352.

[142] ЦАМО. Ф. 500. Оп. 12454. Д. 141. Л. 232.

[143] Hasenclever J. Op. cit. S. 350.

[144] Мюллер Ойген (1891–1951). В мае 1939 г. – генерал-майор. С началом Второй мировой войны генерал-квартирмейстер начальника Генерального штаба. В августе 1940 г. – генерал-лейтенант, генерал для особых поручений при ОКХ. Занимался юридическими и уголовными делами, связанными с оккупированными районами Европы. Один из авторов преступных приказов для вермахта. В 1942 г. – генерал артиллерии. Отвечал за связь с НСДАП, вопросы пастырского попечения в вермахте и фольксштурме. См.: Toppe A. Militär und Kriegsvölkerrecht: Rechtsnorm, Fachdiskurs und Kriegspraxis in Deutschland 1899–1940. München, 2008. S. 201, 314, 426; Hürter J. Hitlers Heerführer. S. 253–254, 400–402.

[145] ЦАМО. Ф. 500. Оп. 12451. Д. 392. Л. 1–2.

[146] Quinkert B. Propaganda und Terror in Weißrussland 1941–1944. S. 153–154.

[147] Листовка № 138 RA/1, середина августа 1941 г. 100000 экз., in: Kirchner K. (Hrsg.). Flugblatt Propaganda im 2. Weltkrieg Europa. Bd. 10. Erlangen, 1987. S. 58.

[148] Дин М. Пособники Холокоста. С. 47.

[149] Kriegstagebuch des Oberkommando der Wehrmacht (Wehrmachtführungsstab) 1940–1945. Bd. I. 1. August 1940 – 31. Dezember 1941. Frankfurt-am-Main, 1965. S. 618, 630.

[150] Quinkert B. Op. cit. S. 153.

[151] ЦАМО. Ф. 500. Оп. 12454. Д. 200. Л. 137.

[152] Потатурчев Андрей Герасимович (1898–1947), генерал-майор танковых войск. 28 августа 1941 г. его допрашивали в штабе 221-й охранной дивизии. На допросах подробно и обстоятельно рассказал о структуре своей танковой дивизии и боевых действиях, чем удивил немцев, отметивших отсутствие у него офицерской части. После войны арестован органами НКВД в ноябре 1945 г. Умер в тюрьме в 1947 г. См.: ЦАМО. Ф. 500. Оп. 12454. Д. 200. Л. 37; Нуждин О.И. Генералы и полковники РККА в плену в годы Великой Отечественной войны. СПб.; Екатеринбург, 2020. С. 60–61.

[153] ЦАМО. Ф. 500. Оп. 12454. Д. 200. Л. 130.

[154] НАРБ. Ф. 655. Оп. 1. Д. 1. Л. 115–117.

[155] ЦАМО. Ф. 500. Оп. 12473. Д. 78. 13–14.

[156] Meyer-Düttingdorf E. Op. cit. S. 481.

[157] Blood W.Ph. Bandenbekämpfung: Naci occupation security in Eastern Europe and Soviet Russia 1942–1945. Cranfield University, 2001. Р. 94.

[158] Pohl. D. Die Herrschaft der Wehrmacht. S. 102.

[159] НАРБ. Ф. 655. Оп. 1. Д. 1. Л. 73–74.