– Я за руку с чужими парнями не хожу, – тут же обозначила границы я.
Решила повести его в парк неподалеку от моего дома. Мы шли медленным шагом, наслаждаясь солнечным днем. Звонко пели птицы. Ветер трепал мои волосы и то и дело норовил задернуть мне подол платья. Я уже сто раз пожалела, что не надела более плотную по структуре вещь.
– Кажется, я должен извиниться за вчерашнее, – начал он.
– Ты уже извинился.
– За то, что обозвал тебя наркоманкой, – слегка улыбнулся Игорь, словно не услышав меня. – Даже если бы ты и вправду оказалась такой, то в тот момент я понял, что ножек симпатичнее я не видел. – Он лукаво посмотрел на меня.
Он что, в открытую заигрывает со мной, несмотря на наличие девушки? Впрочем, мне ли привыкать к вниманию мужчин. Я вздохнула и приняла его слова с улыбкой, как обычный комплимент, однако от волнения сердце начало биться быстрее.
– Так значит, если бы это и правда была наркоманка, то ты бы в нее влюбился из-за физической привлекательности? – попыталась пошутить я.
– Нет, – посерьезнел он, – чтобы влюбиться, мне нужно видеть не только тело, но и знать душу.
Я удивилась: не думала, что он может задумываться о таких вещах, как душа.
– Ты такая разная каждый раз, – признался он, прервав мои мысли.
– Стараюсь соответствовать образу, – усмехнулась я.
– Какому из?
– Я буду говорить только тогда, когда во мне окажется порция кофе, – зевнула я, ощущая, как утренняя доза кофеина выветривается из организма.
Мы неспешно пошли к аллее, манившей меня своей зеленью и распустившимися тюльпанами на клумбах.
– Как ты вчера доехала?
– Нормально. Тема быстро довез меня, я живу недалеко от него. А на Оксану ему пришлось потратить больше времени, правда, я еще ей не звонила и не интересовалась, как она, но от нее эсэмэс приходило в час ночи, что все в порядке.
– Понятно. Ты не хочешь сладкую вату? – спросил Игорь, приметив автомат с воздушным лакомством на входе в парк.
– Нет, у меня рука занята, – помахала я букетом у него под носом. – Я хочу только кофе.
– Я могу тебя покормить, если захочешь ваты или еще чего-то, – предложил он, – или подержать букет.
– Спасибо, в другой раз, – покосилась я на него, не став говорить, что для таких действий мы недостаточно близки: не лучшие друзья и не пара.
Мы вышли из тени аллеи на залитую солнцем дорожку, ведущую к озеру. Игорь нацепил свои любимые темные очки и теперь шел, улыбаясь своим мыслям. Фисташкового цвета рубашка, надетая на нем, практически сливалась с окружающей нас зеленью. Запоздало я отметила, что наша одежда одной цветовой гаммы.
– Как мне тебя теперь называть? – неожиданно спросил он.
– Как тебе удобно. Можешь называть, например, Энн.
– Почему Энн?
– Потому что меня так называют некоторые люди, – улыбнулась я. – А придумал это прозвище Артем.
– Надо же, а я сомневался в его… Прости, так от чего пошло именно «Энн»? У тебя же есть твое имя и сценический псевдоним, разве их недостаточно?
– Мы захотели придумать что-то особенное, и он придумал Энн – это и имя, и буква английского алфавита, которая стоит и в начале имени Наташа и в начале имени Ника, – пояснила я.
– А если я придумаю что-то особенное, ты разрешишь себя называть так только мне? – поинтересовался парень.
– Боюсь, я скоро взращу в себе несколько альтер эго помимо сценического, каждое из которых будет отзываться на одно из прозвищ, которые мне дают друзья, – выделила я последнее слово интонацией и засмеялась. Он засмеялся вместе со мной, правда, немного напряженно. Что опять не так?
Мы дошли до конца дорожки, которая выводила к озеру. Я села на лавочку, расположенную в метре от кромки воды, и положила букет рядом с собой. Игорь же отошел и вернулся через несколько минут, держа в руке пластиковый стакан с нарисованными кофейными зернами. Это оказался капучино с карамельным сиропом.