Пришли к наймичке.
— Была ль у попа голова, когда ты ему вчера косы расчесывала? — спрашивают.
— Не помню, — говорит наймичка. — Может, матушка знает: она ему нынче еду подавала.
Пошли к попадье:
— Была ль у твоего батюшки голова?
— Кто его знает! Кажись, когда утром он блины уплетал, то головою мотал.
И сколько у кого ни спрашивали, так толком ничего и не дознались: была ль у попа голова, или нет?
— Вон где виновник сидит. Лезьте за ним.
Хозяева мнутся — не хотят лезть в нору.
— Ну, тогда я сам полезу. Только привяжите к ногам мне веревку: если меня долго не будет, то тащите.
Полез поп в нору. Прождали хозяева час, другой — и потянули веревку. Вытащили попа из норы, глядь — нет у него головы.
— Любопытно, — говорит Лявон, — а была ли у попа голова, когда он в нору лез?
— Нешто я не приметил, — говорит Парамон. — Надо, пожалуй, у кучера спросить.
Кучер говорит:
— Я хоть и вез его, да как следует не приметил: может, он и с головою был, а может, и без головы. Спросите-ка лучше у наймички: она вчера ему косы расчесывала.
ЦЫГАН И ПОП
— Утром косить нельзя — росно. Давайте пока, что позавтракаем.
Ну, батраки и рады. Сели завтракать.
А тут и солнце припекло.
— Днем, — говорит цыган, — косить нельзя — душно. Давайте пообедаем.
Пообедали.
— А теперь, — говорит цыган, — надо поспать, чтоб жирок завязался.
— А когда ж косить будем? — спрашивают батраки.
— Вечерком, пожалуй, покосим.
Проспали они до вечера. Поднялся цыган, потянулся и говорит:
— А теперь тоже не до косьбы: комары. Давайте ужинать.
Поужинали. Цыган говорит:
— Ну, а теперь и домой пора.