«Ну что ж, — думает Вечерник, — пусть похлебает юшки, много ли ему надо».
Поставил он перед дедком котел, а тот как набросился на вола — всего съел да и юшку всю похлебал. Наелся и давай Вечерника толкачами толочь, проволочным кнутом стегать! Избил до полусмерти, а сам исчез.
Пришел в себя Вечерник, кое-как дотащился до постели и лежит — еле дышит.
Вернулись братья с охоты.
— Давай обед, — говорят.
— Ничего нету… — стонет Вечерник.
— Почему ж ты не наварил?
Стыдно Вечернику признаться, что отдубасил его какой-то дедок, он и говорит:
— Да неможется мне что-то…
Ничего не поделаешь — пришлось младшим братьям обед варить: зарезали они вола, разобрали мясо на куски и сварили. Сами наелись и брата накормили.
На другой день остался дома Полуночник. Сделал он все что надо и лег отдыхать. Вдруг кто-то в дверь стучит.
— Кто там? — спрашивает Полуночник.
— Хозяин.
Он открыл, глядь — тащится седенький дедок: сам с ноготок, борода с локоть, глаза как яблоки; железными толкачами постукивает, проволочным кнутом пощелкивает.
— Перенеси меня через порог! — кричит дедок.
Испугался Полуночник лупоглазого дедка, перенес его через порог.
— А теперь посади на лавку!
Посадил и на лавку.
— Дай попить и поесть!
«Ну что ж, — думает Полуночник, — пускай похлебает немного юшки, сколько там ему надо».
Поставил он перед дедком котел. А дедок все поел, избил Полуночника до полусмерти и под лавку бросил.
Воротились братья с охоты, опять нечего есть. А Полуночник стонет:
— Занедужил я, братцы…
Вечерник молчит, а Утреник и говорит:
— Что это за болезнь такая на вас напала? Коли будете так хворать, мы тут с голоду пропадем.
На третий день остался дома младший брат — Иван Утреник. Сделал он все что надо, лег отдыхать, пока братья с охоты вернутся.
Вдруг кто-то стучит в дверь:
— Открой!
Не хотелось Утренику подыматься.
— Дверь не заперта, — отвечает он, — сам открывай!