И я поняла…
Байхо знал, почему его похитили и закопали. Знал, но не мог сказать… потому что был рабом. А Милтон был так самоуверен по одной простой причине: считал, что никто в здравом уме не отпустит такого ценного духа на волю, а значит и сказать тот не сможет ничего, никому и никогда.
Я подняла голову, посмотрела туда, где надо мной раскинулся невидимый щит от воды, и твердо произнесла:
– Я отпускаю тебя, Байхо, дух воды. С этой минуты ты свободен.
Мне показалось, что мир поставили на паузу. Капли дождя остановились в воздухе, так и не долетев до земли, Милтон замер с некрасиво перекошенным ртом и выпученными глазами, яркий росчерк молнии прилип к чернильному небу. И только прозрачный силуэт, неясный и бесформенный, закрутился в стремительном вихре над нашими головами.
– Ты свободен, – твердо повторила я.
В абсолютной тишине, нетронутой даже шелестом мокрой листвы, раздался звон невидимых цепей, а потом протяжный вдох, наполненный искреннего облегчения.
– Свободен.
А потом на меня снова обрушилась какофония звуков. Мужские голоса, неистовый бой капель по крыше, гром, свист ветра и истошный вопль хозяина усадьбы:
– Дура! Как ты посмела…
Он не договорил. Прямо в раскрытую пасть со всего маха влетел водный комок, похожий на паука с растопыренными лапами.
Согнувшись в три погибели, мужик начал давиться. Сквозь непрерывный сиплый кашель я слышала только одно:
– Не смей говорить! Не смей!
Еще один удар распластал его по земле. Водный полог накрыл его с головой, не давая сделать и вдоха.
– Байхо, не надо! – взмолилась я. – Он же захлебнется.
– Пусть, – раздался яростный ответ, и водная пелена начала пузыриться.
– Тогда мы не сможем наказать его! Это… это для него слишком просто.
Дух услышал меня и все-таки ослабил хватку. Посиневший от недостатка воздуха Милтон снова закашлялся и начал хватать воздух ртом.
– Почему он хотел избавиться от тебя? Что они натворили?
Вместо ответа Бяка тайфуном ринулся в дом, разбив на своем пути окно. Внутри послышался грохот. Что-то падало, что-то со звоном разлеталось на осколки, что-то скрипело. Через минуту дух вернулся, швырнув на землю рядом с Милтоном небольшой серый кулон на серебряной цепочке.
– Что это? – не поняла я.
Зато дознаватель сразу сообразил и жестко произнес:
– Возьми его!
Милтон взглянул на нас с такой ненавистью, что у меня зашевелились волосы на затылке. Да что здесь происходит?!
– Я сказал, возьми его!
Вровень с его словами прилетела водяная оплеуха и перетекающие щупальца начали обвивать голову, пытаясь забраться в рот, в нос, в уши.
– Хватит, – промычал Милтон, не разжимая зубов.
– Возьми его!
Он все-таки сдался и сжал в кулаке невзрачную безделушку.
…И в тот же миг вместо зрелого крепкого мужика я увидела седого пузатого обрюзгшего деда. Одного из тех, кто возмущался моими переделками в Алмазных водопадах.