Перелетная птица 3: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— То есть твои матримониальные дела даже в лучшем положении, чем я воображал. Это прекрасно. Но у меня возник другой вопрос, кстати, связанный с вашей пёстрой творческой компанией.

— Слушаю.

— Я смотрел все ваши фильмы, в том числе и последний. Знаешь, Химэ в роли старшей медицинской сестры летающего госпиталя очень убедительна. Тот момент, когда она неожиданно бросается к молодому офицеру, решившему не беспокоить её высочество своим, как ему казалось, пустячным кровотечением… Это сильно. Я правильно понимаю, что она сама увидела, что состояние раненого близко к критическому?

— Да, это так. На этот эпизод вообще не готовилось сценария. Мы собирались просто снять процедуру приёма раненых на передовой. Кстати, среди раненых оказались и китайские офицеры, и мы, хотя не заостряли на этом внимания, всё же показали в фильме.

— Да, получилось прекрасно. Но скажи мне, вы отслеживали реакцию зрителей на ваш фильм?

— Конечно же! Это часть общего комплекса работ. Реакция самая благожелательная. Во-первых, текущую войну в прессе всё чаще стали называть Освободительной, имея в виду освобождение от закулисной власти толстосумов. Первыми это слово употребили в Североамериканских Штатах, а теперь оно употребляется едва ли не повсеместно.

— Тогда скажи: коль скоро вы так успешно пропагандируете ценности наших держав, нет ли желания, так сказать, поставить на поток производство ваших фильмов?

— Совершенно точно нет. Видишь ли, первый фильм получился практически случайно. Он вообще был предложен как шутка, предназначенная для просмотра крайне узкому кругу наших друзей. Но вдруг нам сообщили, что на просмотр присланных новых частей, в резиденцию Вильсонов собирается едва ли не весь чиновный Вашингтон с чадами и домочадцами. Президент Вильсон

— Я получил приглашение от Александра Павича, однако не забудем, что правильно его именовать князем Грумант.

— Он предложил что-то интересное?

— Да. Дело в том, что его радением создаётся весьма оригинальная система подъёма полезного груза на большую высоту, может даже на околоземную орбиту. Поедешь со мной?

— Поедем. Я непременно возьму с собой принцессу.

— Кажется понимаю. Ты хочешь поставить свою намечённую в ситуацию выбора?

— Да, брат. Она должна понять, что интересы ее новой родины выше интересов Японии. Мне крайне интересно: возьмёт ли она с собой штатных и нештатных агентов разведки.

— Они тебе известны?

— Разумеется. Как говорят в народе: доверяй но проверяй.

— Что-то мне подсказывает, что дело не обошлось без нашего доброго друга, или все же ошибся?

— Ни в малейшей степени. Александр Павич действительно указал мне на трёх свитских Химэ и посоветовал не трогать их до поры. Наоборот! Он рекомендовал изобразить полнейшую неосведомлённость и беспечность.

— И каков результат?

— Самый благоприятный. Осторожно наблюдая за этими людьми мы вышли на семерых чиновников и военных, завербованных ими. И еще шесть человек попали под сильное,хотя, пока и не обоснованное подозрение.

— О! само по себе недурно.

— Брат, подумай над таким вопросом: считаю, что я должен заняться вопросами безопасности империи, разумеется, если ты сочтёшь сие целесообразным.

— Несколько неожиданно.

— Как в таких случаях говорит Павич, — совершенно хулигански ухмыльнулся князь Игорь — «Горячку пороть не будем…»

— «Но все должно быть готово к утру». — закончил казарменную шуточку император Всероссийский.

Царский поезд прибыл на станцию Марьино в середине декабря. Как положено по протоколу, самодержца встречал цвет губернского чиновничества во главе с губернатором. Гремел оркестр, в чеканной неподвижности застыли ряды гвардейцев почетного караула. Тысячи местных жителей всех сословий, наряженных в лучшие свои платья и украшения заполонили вокзальную площадь, станционные пути и прилегающие улицы. Над толпами встречающих верноподданных поднимались клубы пара от дыхания, красиво подсвеченные утренним солнцем. Над этим благолепием разливался малиновый перезвон церковных колоколов, словом царила атмосфера радостного праздника. Директор местного дома культуры решил воспользоваться случаем и вывел учеников своей художественной школы, вместе с их этюдниками и мольбертами на специально для них расчищенную и огороженную крышу служебного здания при станции.

На них-то и обратил свое внимание император.

Выслушав положенные рапорты и доклады он подозвал начальника станции, скромно стоящего в заднем ряду и добродушно улыбаясь сказал:

— Насколько я понимаю, это вы позволили юным живописцам занять столь выгодную позицию?

— Так точно, ваше императорское величество, я, титулярный советник Озеров Михаил Юрьевич.Дети, с одной стороны, увидят церемонию с лучшей позиции, а заодно запечатлеют на холсте и бумаге свои впечатления. Но если вы признаёте сие решение неверным, то виновен в нем только я.