«Мистер Бёртон. Присаживайтесь», – Торн указал на кресло напротив своего стола.
Элиас сел, чувствуя себя как на допросе. «Спасибо, что приняли меня, мистер Торн. Я… я знаю, что это может показаться странным, но…»
«Я знаю, что вы ищете, мистер Бёртон», – прервал его Торн, его голос был спокойным, но уверенным. «Вы ищете правду о том, что произошло десять лет назад. О вашей карьере. О ней».
Последнее слово, «ней», прозвучало с едва заметным оттенком, который Элиас не мог распознать – то ли презрение, то ли жалость.
«Да», – подтвердил Элиас. «Я нашел зеркало в доме миссис Стоун. На нём… на нём был выгравирован символ. Птица. Летящая по спирали. Это… это мой личный символ. Из моих ранних работ. Я уверен, что миссис Стоун знала о нём. И о мне».
Торн кивнул. «Она знала. Эвелин была… не просто коллекционером, мистер Бёртон. Она была хранительницей тайн. И вашей тайны в частности».
Элиас замер. «Моей тайны? Что вы имеете в виду?»
Торн откинулся на спинку кресла, скрестив руки на груди. Его взгляд стал ещё более проницательным. «Эвелин Стоун была необыкновенной женщиной. Она была вдовой одного очень влиятельного человека в мире искусства, мистера Генри Стоуна. Он был не просто меценатом, но и своего рода кукловодом. Он стоял за многими громкими именами. И, к сожалению, за некоторыми громкими падениями».
Элиас почувствовал, как внутри него всё сжалось. Генри Стоун. Имя, которое он слышал раньше, но никогда не связывал с собой напрямую. Влиятельный, но скрытный. «И что это значит для меня?» – прошептал Элиас.
«Это значит, мистер Бёртон, что ваше падение не было случайностью. И не было полностью делом рук Анны».
Слова Торна обрушились на Элиаса, как удар грома. Не полностью делом рук Анны. «Что вы имеете в виду?» – его голос был едва слышен.
«Анна была… инструментом, мистер Бёртон. Очень талантливым и очень амбициозным инструментом. Но она была лишь частью гораздо более крупной игры. И человеком, который дёргал за ниточки, был Генри Стоун».
Дыхание Элиаса перехватило. Генри Стоун. Кукловод. «Но… зачем?» – он едва смог выдавить из себя этот вопрос. «Зачем ему это? Я никогда не был ему конкурентом. Я был просто… художником».
Торн покачал головой. «Вы были не просто художником, мистер Бёртон. Вы были угрозой. Угрозой его монополии на таланты. Вы были чистым, неприкосновенным гением. А Генри Стоун не любил, когда что-то выходило из-под его контроля. Он хотел, чтобы все крупные таланты принадлежали ему. Чтобы они были его собственностью, его марионетками».
«И Анна…»
«Анна хотела славы и денег. Очень сильно. Генри Стоун предложил ей то, что она искала. Он пообещал ей безграничные возможности, если она поможет ему… подчинить ваш талант. Сделать его его собственностью. Она должна была убедить вас подписать тот эксклюзивный контракт, о котором вы говорили. Тот, который лишил бы вас всех прав на ваши работы. И когда вы отказались…»
«Она уничтожила мою карьеру», – закончил Элиас, его голос был пуст.
«Она сделала то, что ей велели, мистер Бёртон», – поправил Торн. «И это было очень выгодно для неё. Она получила очень щедрое вознаграждение от Фонда „Абсолют“, который, как вы, вероятно, не знали, был лишь ширмой для операций Генри Стоуна. Ей заплатили за ваше исчезновение».
Гнев. Горячий, обжигающий гнев поднялся из глубин его души. Не на Анну, нет. На Генри Стоуна. На человека, который безжалостно играл судьбами людей ради собственной власти и контроля.
«А Эвелин Стоун?» – спросил Элиас, пытаясь удержать свой голос от дрожи. «Её роль во всём этом?»
Торн посмотрел на него долгим, проницательным взглядом. «Эвелин… она была женой Генри. Но она не была его соучастницей в этих делах. Она ненавидела то, что он делал. Она видела, как он ломал жизни людей. И она пыталась, насколько могла, противостоять ему. Она знала о вашем деле. Она пыталась вас предупредить, но Генри держал её в ежовых рукавицах. Когда он умер, она решила… исправить хотя бы некоторые из его ошибок».
«Исправить?»
«Вы помните, как вы увидели фигуру в отражении зеркала?» – спросил Торн, его глаза блеснули.
Элиас кивнул, потрясённый.
«Это было нечто большее, чем просто случайность. Эвелин… она верила в некие, скажем так, невидимые связи между предметами и людьми. Она верила, что некоторые вещи сохраняют отпечаток души. И ваше зеркало… оно было свидетелем. Свидетелем того, как Анна получала указания от Генри Стоуна, как она плела эту паутину лжи. Он часто бывал в вашей мастерской, когда вы не знали. И Анна встречалась с ним там. И зеркало видело это».
Элиас почувствовал, как мороз пробежал по его коже. Вот оно. Не тень. А отражение Генри Стоуна. В его собственной мастерской.
«Она выгравировала символ птицы на зеркале, чтобы…» – Торн замолчал, его взгляд стал задумчивым. «Чтобы оставить вам подсказку. Чтобы вы, возможно, когда-нибудь, поняли. Потому что она знала, что Генри был тем, кто действительно сломал вас. И она хотела, чтобы вы знали правду. Чтобы вы могли… найти свой собственный рассвет. Найти себя заново».
Слова Торна обрушились на Элиаса, словно цунами, сметая все его прежние представления о прошлом. Не Анна была главной злодейкой. Она была лишь пешкой в руках куда более могущественного и безжалостного игрока. И Эвелин Стоун, загадочная женщина, которая купила его зеркало, была той, кто пытался дать ему шанс на возрождение.
Элиас чувствовал себя опустошенным, но в то же время и наполненным. Правда, какой бы горькой она ни была, принесла с собой ясность. И вместе с этой ясностью пришло нечто новое. Искупление. Не для Анны, не для Стоуна, а для него самого. Возможно, он был не просто жертвой. Он был выжившим. И теперь, он знал, что нужно делать.
Глава 9: Обретая Цель