– Ответь ты. Изменял?
В это время ее телефон поймал сеть и беспрерывно зажужжал от принимаемых сообщений. Яна говорила, что хочет отдохнуть в Гоа, потому что тут можно найти нирвану, и что она ни с кем не будет общаться, и всех об этом предупредила. Ей и правда при мне не пришло ни одного месседжа, а теперь… у нее в телефоне была целая поэма, судя по непрерывному жужжанию.
Мы одновременно посмотрели на телефон. Яна слегка закусила нижнюю губу, но тут же опомнилась, и ее лицо приняло все тот же обычно-привычный вид. Забыл сказать, сексом мы занимались только в полной темноте, и если у нее и менялось выражение лица в этот момент, разглядеть этого было невозможно.
– Ну-ка, кто там тебе написывает?
– Никто, – уж как-то слишком беспечно ответила Яна и потянулась за бутылкой моего пива, но увидев, как я неторопливо тянусь к ее телефону, тут же поставила ее обратно и вперед меня взяла его со столика. Я тоже рванулся в последний момент. Так мы и держали тоненький аппарат каждый со своей стороны, не желая отступать.
Расскажи мне кто о той стычке накануне, не поверил бы. Яну я боготворил, думал, что люблю безумно, и безмерно ей доверял. Но тут что-то поменялось. Прежний влюбленный юноша смотрел на происходящее со стороны, выкинутый из своего тела, а вместо него моими руками и головой управлял какой-то незнакомый доселе персонаж: цинично-ухмыляющийся и грубый. Настоящее зверье, по мнению выселенного мальчика.
Я смотрел в упор на Яну, Яна смотрела то на телефон, то на меня. Кажется, за ее маской пряталось сейчас смущение.
– Пусти, сломаешь, – процедила она.
– Я покупал, мне и ломать, – ухмыльнулся я.
Она попробовала потянуть сильнее, но тут физика сработала против нее. Гладкая стеклянная поверхность заскользила под ее мокрыми, после контакта с запотевшей бутылкой, пальцами, и телефон остался у меня. Тут же попробовала его перехватить, но я крепко прижал умную машинку к груди. Она пустила в ход ногти, сдирая с меня кожу.
– Яночка, солнышко, что с тобой, детка? – поддразнивал я ее, – ты от долгого сна в душном помещении рассудком тронулась или на курсах психологии тебя так обучили?
– Отдай! – вдруг закричала она.
Люди вокруг увлеченно наблюдали за нашей ссорой – еще бы, такой экшн разбавляет эту райскую пастораль.
– Прочитаю, кто там тебе написывает, и отдам. Успокойся, там же нет ничего такого, да?
– Это моя вещь! Мое личное пространство. Я тебе, кажется, уже говорила, чтобы ты соблюдал это!
– Говорила, милая, говорила… только…
– Ну хорошо! Оставляй его у себя, все равно ты к нему пароля не знаешь.
– Вот и посмотрим, – с елейнейшей улыбкой сказал я и набрал нужную комбинацию цифр (сканером отпечатков Яна пользоваться не хотела).
Делал я это, отвернув экран от нее, и когда телефон разблокировался, продолжал делать вид, что пытаюсь подобрать пароль.
Сообщения были премилейшие. Судя по ним, некий Андрей только что провел очередные полчаса с моей незабвенной, как делал это и прежде. Промотав переписку вверх, пройдя вдоль ряда взаимных смайликов-поцелуйчиков и рассказов Яны, как ей было круто (то есть, оказывается, у нее есть эмоции, так все было там еротично и чувственно расписано), я зацепил несколько сообщений, типа: «Не пиши пока – мой мудак вернулся». Перейдя сразу в начало переписки, которую услужливый месседжер скопировал из облака, куда ее грузил старый Янин телефон, я узнал, что начали они общаться за год до нашей с ней встречи. Там что-то мелькало про семью, детей (не Яниных, а Андрея) и длинные простыни текстов взаимных признаний в любви. Эвона как!
– Что ты там делаешь? Заблокировал его мне на сутки, да? – насторожилась Яна.
– Андрей значит, да? Личное не трогать? – начал я, поднимаясь с лежака. Вид у меня, видимо, был грозный, так как Яна стушевалась. Но потом что-то сообразила и, распрямив плечи, спросила:
– Какой Андрей, ты о чем? Отдай мне телефон сейчас же, или между нами все кончено!
– Так, дорогая. Пойдем к морю!
– Что? Утопишь меня?
– Зачем так грубо, у меня ни камней, ни бетона, да и свидетелей тут многовато. Хочу тебе просто кое-что показать.
Яна, с видом королевы, поднялась и молча пошла за мной. Я же, дойдя до кромки волн, пустил телефон в море, как пускают в воду голыши. Телефон подскочил один раз, второй, и его захлестнула волна.
– Всего лишь два, – огорченно констатировал я.
– ТЫ. ЧТО. НАДЕЛАЛ?!
– Ой, ты злишься, как это мило, крошка. Тебе так идут поджатые губки. Короче, давай так. Тебя трахал Андрей, но на этом месте мы зарываем в песок топор войны и забываем о наших интрижках. По рукам?