Эпоха Обнуления: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Пролог.

Желтая листва стелилась ковром по тихой глади Славутича. Сменив зеленое платье на золотое, природа готовилась к финальному балу, за которым следовало белое колючее забвение. Ни кто не стремился помешать ей в праве спокойно приготовиться к последнему празднику красок. Мелкие зверушки собирали опавшие шишки, желуди, и деловито тащили их в свои норы, готовясь к продолжительной зимовке. Стаи птиц клином проплывали по небу, уносясь в края, где неведома зимняя стужа и люди с мистической черной кожей, облаченные в причудливые наряды, занимаются своими делами.

Спокойствие водной глади внезапно пошатнулось. Небольшие волнения на реке сменились громким боем весел. Три ладьи следовали в противоположном птичьим клинам направлении. Громкие, зычные команды, доносившиеся с первой ладьи, моментально исполнялись на других судах. Кроме надсадного стона гребцов, слившихся с корабликами в единое целое, ставшими их ногами, перебирающими по водной глади, кругом не было слышно посторонних звуков. Все на ладьях были напряжены. Казалось, что любой посторонний звук взорвет окружающее спокойствие и приведет в движение застывшую окованную в металл людскую массу.

Василь налегал на весло, заставляя старого Олафа поспевать за собой. Опытный варяг еле сдерживал пыл молодого воина, стремившегося вложить весь свою юношеский пыл в доверенное ему воеводой дело. Рассинхронность в движении весел из-за необузданной силы юнца грозила потерей управляемости ладьи. Потому периодически старый варяг прикрикивал на юношу, что позволяло сбавить его энтузиазм на некоторое время.

"Весь в отца. Такой же шебутной" - думал старый воин. В составе дружины, возглавляемой дедом Василя - Свенегом, он пришел в Гардарику. Правивший тогда родственник Свенега, Святослав, собирал могучее войско, желая покорить Царьград. Город, о богатстве которого слагались легенды. Огромная дружина на ладьях вторглась в земли соседних болгар и покорила их. Святослав вместе с воинством осел в тех землях, планируя завоевание Царьграда. Однако вести о том, что столица его державы - Киев, находится в осаде новой степной погани, именуемой печенегами, заставили его вместе с дружиной отправиться на спасение стольного града. Получивший ранение руки стрелой, измазанной конским дерьмом, Олаф остался в Киеве. Дружина ушла. Княжеский волхв дни и ночи мазал, скреб, поил его всяческими настоями, вкус которых напоминал ему аромат яда, ставшего причиной бедственного положения варяга. Когда злая колючая старуха зима окутала всё вокруг своим белым игольчатым одеялом, он наконец смог питаться. Волхв все реже мучал его отварами, однако еще запрещал пировать вместе с княжьими дружинниками, оставшимися для защиты столицы. Магнус, сын Свенега, был единственным собеседником Олафа в те дни. В ту пору Магнус вступал в своё совершеннолетие - ему исполнялось тринадцать лет и он должен был уйти на месяц в лес, чтобы показать, что стал мужчиной и может самостоятельно прожить, имея при себе лишь огниво, нож и верёвку. Магнус основательно готовился к предстоящему событию. Он расспрашивал Олафа обо всех тонкостях охоты на мелких грызунов, ночевке в занесенном снегом лесе, умение ориентироваться по звёздам. Всё чем мог поделиться более опытный викинг с молодым, он передал ему.

Магнус вернулся из лесу спустя полтора месяца. На исхудалом лице красовался рваный шрам, проходящий от левого уха до кончика носа. На плечах висела волчья шкура. Наивный детский взгляд сменился на хищный взор зверя.

С тех пор Олаф, медленно шедший на поправку, занимался с Магнусом ратным делом. Он обучал мальчишку битве на мечах, умению использовать щит во время обстрела кочевников, умению держаться в седле.

К лету до столицы дошли вести, что повелитель Царьграда пошел войной на Святослава, сидевшего со своей дружиной в болгарских землях. Воеводы собирали лучших воинов со всех земель, чтобы выйти походом на помощь князю. Однако Олаф еще не поправился, чтобы сражаться. Его оставили обучать дворовых мальчишек, которые должны были сменить своих родителей, ушедших за славой и богатой добычей, ждущей их в Царьграде.

Остался и Магнус. За год обучения он возмужал, стал шире в плечах. Зарубцевавшийся на его лице шрам вводил в заблуждение противников, считавших, что против них стоит бывалый в битвах воин.

Спустя год дошло сообщение, что князь Святослав, победив войско вероломного правителя Византии, своей милостью решил не продолжать кровопролитие и возвращается в киевские земли. Вместе с войском он разбил зимний лагерь на порогах Днепра. Тут то и случилось вероломное нападение на его воинство обезумевшей от ярости многотысячной орды печенегов. Князь пал, сражаясь в окружении сотен врагов. Он рубил их, становясь все выше и выше от тысяч трупов, падавших перед его мечом. Лишь вероломно пущенная в спину из невиданной пращи стрела, толщина которой была с человеческую руку, сразила Князя.

Свенег пал вместе с ним.

Именно рядом с этим местом сейчас тихо проходили три ладьи, до верху гружённые добычей, завоеванной в результате похода в греческие земли небольшой дружиной муромского воеводы. Ни кто не хотел быть застигнутым врасплох алчными степными собаками.

Казалось сужение реки остается позади и скоро все вернутся в безопасное русло, как вдруг раздался звон струны, после которого последовало утробное хрипение кого-то спереди Олафа.

Дальнейшие события развивались стремительно. Небо потемнело от града стрел, сыплющихся на укрывающихся щитами воинов. Ладьи поспешили уйти подальше от берега, представлявшего опасность, но течение и камни не позволяли этого сделать. И тогда с головной ладьи последовала команда причалить к берегу.

Олаф нащупал под скамьёй свой щит и топор. Старый викинг всегда был готов сменить весло на секиру. Он посмотрел на Василя. Семнадцатилетний воин достойно проявил себя в своем первом походе. Он не посрамил чести отца - лучшего воина дружины киевского князя Владимира. В глазах молодого воина мелькнули спокойствие, уверенность и звериная жажда крови. Он знал этот взгляд. Впервые он увидел его у тринадцатилетнего мальчика, вышедшего из леса со шрамом на лице и укутанного в волчью шкуру.

Как только ладьи причалили к берегу из них стали вываливаться облаченные металлом посланники смерти. Степные собаки сами загнали себя в ловушку, увлекшись преследованием. Лошади завязли в прибрежном иле и не смогли спасти жизни своих хозяев.

Василь рассекал головы врагов умело орудуя боевым топориком, подаренным ему отцом в тот день когда он стал взрослым. Если хитрый пёс умудрялся увернуться от разящего удара, то своё дело знал острый клинок, разрезавший тонкие кожевенные доспехи кочевников и скрывавшиеся под ними набитые степной травой и мышами животы. Конечно же травой и мышами, что еще могут есть эти дикие псы, справляющие нужду не слезая с коня.

Танец смерти, в который погрузился Василий, достиг своего апогея. Перемолотые конечности, уши, располовиненные черепа, дымящиеся на свежем утреннем воздухе кишки, устилали путь кровавого исполнителя.

Это священное состояние берсерка, которым были славны воины из рода Свенега, унаследовал и юноша.

Олаф знал, что когда парень в таком состоянии, то лучше держаться от него подальше. Чем он злее, тем хуже себя контролирует. Чем больше падали убьет, тем быстрее вернется в человеческий облик.

Вокруг не осталось живых врагов. В отдалении доносился визг кобыл, которых зарубали, чтобы запасти мясо в дорогу. Вдали послышался предсмертный всхлип неудачливого кочевника, потом послышались два глухих удара о землю. "Вероятно Василь разрубил напополам последнего бедолагу", подумал Олаф.

Он присел на камне и чистил свою секиру. Металлическое оружие в этих краях очень большая и дорогая редкость. Оно должно быть всегда в идеальном состоянии, потому что может пригодиться не только как оружие, но и как товар на обмен, если вдруг других ценностей для торговца не будет. Конечно потом Олаф вернётся за своим, он уже не раз так делал, но чем лучше выглядит оружие - тем больше можно за него сторговать.

Металлический привкус крови, витавший в воздухе усиливался с каждым разом, чем ближе становилось дыхание запыхавшегося воина.

Василий, пошатываясь на ногах, подошел к Олафу.

- Иди помойся - проворчал старый викинг и кинул сухое тряпьё для обтирания.

- Сейчас, только дыхание переведу. Последний больно шустрый оказался, представляешь! Сдаваться не хотел!

- Наверное видел судьбу других, сдавшихся тебе.

- Да не... Я уже к тому времени того... Отошел. Хотел спросить у него, где здесь бабы поблизости.

- Ну и как? Дознался?

- Нет, вспомнил что на ихнем собачьем языке ничего не понимаю. А когда начал ему жестами объяснять, - сопровождая свои слова планомерными движениями таза взад-вперед, говорил Василь, - он глаза вытаращил, головой закрутил и зарезался.