Огненный царь: читать начало книги онлайн

– Тех, кто спустя даже несколько столетий продолжают вещать: истинный царь. Времени было – вагон. Мозгов несопоставимо меньше. Единственное, что не позволяет отправить таких специалистов в сумасшедший дом, что они себя сами не называют царями. Хотя по их логике могли бы залезть на стул с криком:

Я – царь.

Легитимность, что характерно, та же.

– Тех, кто заявляет о тождественности с Наполеоном, а также Александром, ждет солдатская койка… без шинели… в палате с нумером… нумер запамятовал… и самопальных генералиссимусов также…

Годы и бурлящая молодость

Воодушевленный подвигами Деметрия на Кипре Антигон без промедления выступил против Птолемея, приняв на себя командование сухопутными силами, меж тем как Деметрий плыл рядом во главе большого флота. Каким образом суждено было завершиться этому начинанию, увидел во сне Медий, один из друзей Антигона. Снилось ему, будто Антигон со всем войском участвует в двойном пробеге и сперва бежит размашисто и скоро, но затем начинает сдавать, а после поворота и вовсе слабеет, едва переводит дух и с трудом держится на ногах. И верно, Антигон столкнулся на суше со многими непреодолимыми препятствиями, а Деметрия страшная буря и огромные волны чуть было не выбросили на дикий, лишенный гаваней берег, и он потерял немалую часть своих судов, так что оба вернулись ни с чем.

Антигону было уже без малого восемьдесят, но не столько годы, сколько тяжесть грузного тела, непомерно обременявшая носильщиков, уже не позволяла ему исполнять обязанности полководца, а потому впредь он пользовался службою сына, который с блеском распоряжался самыми важными и трудными делами благодаря своему опыту и удаче.

Мотовство сына, его страсть к роскоши и вину не слишком беспокоили старого царя, хотя во время мира необузданно предавался Деметрий своим страстям и на досуге утопал в наслаждениях, не зная ни предела, ни меры.

– А что сказать, а что сказать…

– Но не обидно. В самом деле, пожил, дай другому…

– Что?

– Как другому повезет.

Однажды, когда власть Ламии уже не была ни для кого тайною, Деметрий, вернувшись из путешествия, нежно целовал отца, и Антигон со смехом заметил: «Тебе, верно, кажется, что ты целуешь Ламию, мой мальчик».

В другой раз он много дней подряд пьянствовал, а всем говорил, будто болезненные истечения не давали ему выйти из дому. «Это я знаю, – сказал Антигон, – да только что там текло – фасосское или хиосское?» Услышав, что сын снова занемог, Антигон отправился его навестить и в дверях столкнулся с каким-то красивым мальчиком. Он сел подле постели больного и взял его руку, чтобы сосчитать пульс, а когда Деметрий сказал, что лихорадка теперь уже ушла, ответил: «Конечно, ушла, сынок, и даже только что встретилась мне в дверях.

Специально для войны с родосцами Деметрию привезли с Кипра два железных панциря весом по сорок мин каждый. Чтобы показать несокрушимую их крепость, оружейник Зоил велел выстрелить из катапульты с двадцати шагов, и стрела не только не пробила железо, но даже царапину оставила едва заметную, словно бы нанесенную палочкой для письма. Этот панцирь Деметрий взял себе, а второй отдал эпирцу Алкиму, самому воинственному и крепкому из своих подчиненных: полный доспех его весил два таланта – вдвое больше, чем у любого из остальных. Там же на Родосе, в битве близ театра, Алким погиб.

– Вот они – подарки царей!

– А что п-плохого? Погиб, но в царском подарке. А так бы тоже сдох, но не так красиво.

Родосцы ожесточенно сопротивлялись, и Деметрий уже искал лишь благовидного предлога, чтобы снять осаду. Тут появились афиняне и примирили враждующих на условии, что родосцы будут союзниками Антигона и Деметрия во всех случаях, кроме войны с Птолемеем.

– Вот, если бы папа не был царем?..

– Кушай, пока не остыло… потрясающие бычки…

Свобода от младшего брата

Кассандр осадил Афины, и город звал Деметрия на выручку. Выйдя в плавание, он не только изгнал Кассандра из Аттики, но преследовал бегущего до самых Фермопил, нанес ему там еще одно поражение и занял Гераклею, добровольно к нему присоединившуюся. После этой победы шесть тысяч македонян перебежали на сторону Деметрия. Возвращаясь назад, он объявил свободу всем гражданам полисов, обитавшим к югу от Фермопильского прохода, заключил договор о союзе с беотийцами, взял Кенхреи и, захвативши Филу и Панакт, две аттические крепости, где стояли сторожевые отряды Кассандра, передал их афинянам. А те, хотя уже прежде излили на него все мыслимые и немыслимые почести, еще раз показали себя неисчерпаемо изобретательными льстецами, отведя Деметрию для жилья внутреннюю часть Парфенона. Там он и поместился, и все говорили, что Афина принимает в своем доме гостя, – не слишком-то скромного гостя и мало подобающего для девичьих покоев!

А Деметрий, которому надлежало чтить Афину если не по иным каким соображениям, то хотя бы по долгу младшего брата богини – ибо так он пожелал именоваться, – день за днем осквернял Акрополь столь разными и гнусными насилиями над горожанками и…

– И…

– И… и значит И…

– Я не понимаю, начал – так говори.

– Что тебе сказать…

– Чище всего это место казалось, когда он распутничал с Хрисидой, Ламией, Демо, Антикирой, всесветно знаменитыми потаскухами. Вообще излагать подробности не стоит – из уважения к Афинам…

– Какое же в этом случае может быть уважение?

– Ну, все-таки…