Щелчок спускаемой тетивы, краткий свист и сверкающий отраженными солнечными лучами доспех вместе со своим хозяином просто выбрасывает из седла. А почти вся группа бандитов резко останавливает своих скакунов и бросается к пораженному начальнику. Только один из противников лишь на мгновение останавливает хмурый взгляд на неподвижно лежащем теле и вновь устремляется прямиком на Тимофея, прикрываясь щитом в надежде на то, что успеет добраться до момента второго выстрела из страшного оружия.
И он был абсолютно прав. Тимофей пока ещё не справился не только с решением скорости перезарядки, но и с надежностью своей разработки. Помимо того, что ворот на арбалете был съемным и для выстрела его обязательно нужно было снять, а для зарядки присоединить, так ещё и не факт, что конструкция выдержит новое натяжение. Пока ещё они лишь работали в эту сторону. А так же это было единственной причиной, по которой Тимофей ещё не начал делать подобные в большем количестве. Дорого, очень дорого, но слишком эффективно, особенно на малой дистанции. Даже один подобный залп может решить ситуацию в пользу тех, кто ими владеет.
Всадник ещё не успел подобраться к началу лесополосы, а Тимофей уже успел бросить свой тяжелый арбалет и на ходу отстегивая от пояса меч вместе с ножнами, чтобы не мешал движениям, с максимальной скоростью припустил по протоптанной ими недавно дорожке.
***
Такая долгая и тщательная проработка плана его сильно удивляла. Первоначальную идею боярин Яков Прокшинич слышал ещё от своего десятника, но то что узнал позже его скорее пугало, чем радовало. Головой он понимал, почему Тимофей поступал подобным образом. Те ошибки, которые тот допускал по началу неожиданно быстро научили его сдержанности, далеко не свойственной молодым людям. Но это лишь радовало, а пугало то, сколько времени парень теперь готов уделять на планирование своих действий. Даже там в предбоевых условиях Тимофей смог сохранить хладнокровие и продумать всё если не до мелочей, то хотя бы основные направления, но досконально. Такой человек явно дорожит своей шкурой и лишний раз ввязываться в драку не станет, что напоминает и об обучении стражи Боротно, опирающейся почти во всём лишь на оборону и отступление. А это значит — в данном случае он был уверен своей победе.
Прибывший с задержкой в несколько дней посыльный от Тимофея застал боярина всё ещё в Илемно. Практически доказанное предательство Михайлы, знающего слишком много о новой проблеме, странная цепочка неудач и распространившихся в последнее время слухов обретали новые черты. И боярин просто не мог себе позволить лишний раз подставляться в тот же день, отменив выход своих новоиспеченных дружинников. Он просто не мог знать, кто ещё сейчас готов ударить в спину. Возможно Михайла был единственным, а может быть и нет.
Новость о яркой победе своего подчинённого боярин принял на удивление спокойно. Он уже даже ожидал нечто подобного. Но то как это сделал Тимофей, совсем другой разговор. На словах этот недавний забитый мальчуган просто разорвал в клочья чуть ли не половину из преследователей, шинкуя в капусту одного за другим. Преувеличения посыльного читались невооруженным взглядом, Яков Прокшинич и сам любил ввернуть красивых словечек про свои подвиги, а они от этого со временем обрастали всё большим количеством подробностей. Здесь же очевидец вышел из боя всего несколько дней назад, а уже такой набор свершений. Вывод был совсем не утешительный. Малец действительно умудрился сам сотворить нечто подобное, скорее всего не в том виде, что ему напел посыльный, но очень близко.
— Ни одного павшего? — спросил боярин, не адресовывая свой вопрос ни к кому конкретному.
Данный факт также откровенно изумлял. Редкие стычки заканчивались без потерь победившей стороны. Даже не смотря на то, что летальных случаев в подавляющем большинстве сеч оставалось очень мало на его веку, относительно общего количества участников. Но так чтобы вообще никого — редчайшая редкость. Особенно при столкновении более менее одинакового по численности противника. Если у одной стороны существенный перевес, то до хорошей драки ведь вообще могло не доходить. Постреляют на максимальном расстоянии друг в друга из лука без особого успеха, а когда доходит дело до сшибки, то меньшая сторона просто дает деру. Умирать просто так без серьезной причины дураков не много.
Посыльный описывал, что половина бойцов Тимофея получила ранения, и один возможно всё же не выживет, но на этот случай сейчас в хвосте боярского отряда покачивалась в седле жутко недовольная старая карга. Никак иначе Яков Прокшинич эту особу величать не желал, но и препятствий не чинил. Ожидание данной попутчицы задержало выход ещё на пару дней, но боярин в любом случае не торопился, раз за разом прокручивая в голове свои вскрывшиеся проблемы.
Сколько всего могли узнать и узнали его противники? Не сказать, что новгородские бояре отчаянно желали смерти друг друга. Скорее даже наоборот. Сокращение местного боярства сыграет против победившей стороны сильнее, чем даже победа противника. Ведь в таком случае влияние приглашённых князей станет сдерживать ещё труднее, а все хотели сохранить привычные устои и привилегии.
Нынешний князь — одно название. Лишь сдерживающий фактор для соседей и не более. Даже его дружина состоящая всего из полусотни человек здесь для отвода глаз. Настоящая сила, которой мог похвастаться Господин Великий Новгород была в обширном боярстве, где каждый знал какой стороной держаться за меч и имел собственные дружины. Пусть это войско и никогда не сможет выйти единым фронтом из-за постоянных разногласий и тихой вражды.
Яков Прокшинич скосил глаза на осунувшегося в последнее время, но пытающегося бодриться бойца из стражи Боротно. Мужичок средних лет и не выдающийся ни своим телосложением, ни крепкой броней, только что прошел в шаге от смерти, а затем смог быстро проделать путь до Илемно и теперь сопровождал боярина, показывая и так известный путь к месту сшибки. Именно там остался Тимофей, пытаясь привести в порядок раненых и уставших бойцов. В ту же самую деревню, по словам посыльного, должны прибыть и телеги с собранным добром, ко времени прибытия боярина тех уже должны были оповестить.
Причину по которой Тимофей не послал за помощью Яков Прокшинич тоже не сильно понимал. Узнали о проклятых татях уже давно, с неделю преследовали и нагоняли, за этот срок передать весть даже на такое расстояние более чем реально и правильно. Пусть даже подмога может не успеть или быстро не найти перемещающиеся отряды, но она в любом случае придёт и хотя бы отомстит, прихватив с собой добро. Боярин скосился на своего бывшего десятника, не прошедшего, так сказать, свой испытательный срок и поморщился, решив что это была уже его инициатива.
После всех действий Тимофея в подобной глупости его заподозрить было слишком сложно, а значит это Мишка захотел выслужиться. Паренек же лишь в последний момент перехватил вожжи, понимая куда ведет его людей зарвавшийся подопечный боярина. И положа руку на сердце, Яков Прокшинич понимал, что тот всё сделал правильно, но этот акт неподчинения его приказу заставлял сильно понервничать. Ведь в этот раз уже не получится его так просто приструнить. В отличии от боярской дружины, Тимофей довел до конца порученное городом, а там получается и князем, дело, сохранив порядок на вверенной для защиты земле.
Глава 23
Солнечные лучики легко пробивались сквозь редкие зимние облака, но силёнок для того чтобы действительно согреть округу им сильно не хватало. Лишь твердая корочка наста образовалась на свежем снежном одеяле, покрывающим землю толстым и относительно ровным слоем. Царящая вокруг спокойная рабочая атмосфера нарушалась лишь редкой перекличкой между работниками, когда кто-то подзывал товарища на подмогу. Но чаще всего каждый справлялся своими силами, а болтать на морозе дело не очень полезное, по крайней мере не целый же день.
Тимофей высоко поднял зажатый в руках колун и почти не целясь опустил его на толстую полешку. На второй день подобной работы тело не привычное к такому труду слегка ныло и ломило, но молодой человек не особо обращал на это внимание. Ему хотелось отвлечься, а что может справиться с этой задачей лучше, чем тяжелый и монотонный труд. Поэтому он уже второй день и уходил в лес со своими людьми на место выжега будущей новины.
Заготовка древесины, а также угля проходила к этому году уже более организованно, чем всё было в начале. Теперь поваленные стволы осматривали, прикидывали их лучшее применение и только потом уже определяли дальнейшую судьбу. Средние по размеру и поровнее оставлялись на долгую сушку с прицелом применения их в строительстве. Те что поменьше шли в основном на дрова или в угольную яму почти сразу же. А вот у самых больших и толстых экземпляров было несколько путей.
Тащить вековой дуб лошадьми по лесной чаще приятного мало, пусть и будут этим заниматься трудолюбивые лошадки, да и зимой по снегу всё же чуть легче чем зимой. Поэтому иногда подобные экземпляры всё же доставляли в Боротно, однако подавляющее большинство обрабатывали прямо на месте. Слегка подсохшие толстые бревна внимательно осматривали, те что поровнее, без трещин, без следов болезней аккуратно распускали на доски прямо тут. Так и возить легче и смысла особого в обратном нет. Так называемая лесопилка на водяном колесе не особо справлялась со всеми объемами Боротно, существенно подросшими в последнее время.
По началу, не только Тимофей, но и остальные с огромным удовольствием наблюдали, как природа с небольшой помощью человека распускает стволы деревьев на удобные и ровные доски, но со временем этот интерес угас, а в хозяйстве нужны далеко не только они. Например, большое количество кругляша уходило на постройку жилых домов. Да, часть новых хозяйственных построек стали делать уже из доски, но бревен всё равно уходило значительно больше. На те же дрова доски тоже абсолютно без надобности, а пилить на деревенской лесопилке поперек считай было нельзя. Пока ещё не приспособили, хоть Тимофей и собирался этим заняться, благо дело вроде нехитрое, но руки ещё не дошли. На производстве угля, дегтя, поташа, древесного спирта и прочих производных доска так же абсолютно бесполезна. Так что сейчас лесопилка оставалась лишь приятным дополнением. Тащить к ней каждое бревно - пустая трата времени.
Вот Тимофей сейчас и трудился глубоко в лесу, а не на территории деревни. Новый взмах колуна, почти точное попадание в место предыдущего удара и полешка разлетается на две части. Рядом точно так же трудился Игнат, который теперь не собирался оставлять бедового паренька одного и казалось следит за ним даже когда тот спит. Здоровяк уже далеко не один раз пенял Тимофею на то, что тот зря оставил его в Боротно. Однако кому ещё мог доверить парень управление деревней, когда он уходил вероятно не на один месяц? Прокопу разве что, да только тот моложе не становится, а следить уже нужно не только за тем, что происходит внутри, но и вокруг поселения. Да и новые соседи до сих пор не вызывали особого доверия, хоть и вели себя очень тихо, не нарушая договоренностей.
Снова взмах и колун вонзается уже в новую поставленную полешку, но в этот раз образовалась лишь маленькая трещинка, а Игнат вновь расколол свою цель сразу на половинки. Правда здоровяк вкладывал в каждый удар свою недюжинную силу, в то время как Тимофей делал всё максимально просто. Ему нужно было лишь на самом замахе чуть напрячься, выводя колун на нужную траекторию, а дальше физика делала всё сама. Сила удара была чуть меньше, но и затраты энергии становились минимальными. Так его учил отчим в далеком будущем, когда Тимофей был ещё совсем мальчишкой. Главное приловчиться попадать в место предыдущего удара и всё. Он даже попытался объяснить это Игнату, но тот лишь отмахнулся. Силищи у здоровяка было не занимать, так что на подобные советы он лишь пожимал широкими плечами и улыбался.
Нужно сказать, что колуны для дров и топоры для рубки древесины это не совсем одно и то же. Удлинённое топорище и пусть не очень острое, но более тяжелое узкое клиновидное лезвие, в сравнении с похожим инструментом, сильно влияли на общую продуктивность труда. Тимофей хотел ещё сделать его немного изогнутым, как было в его детстве, но в этот раз кузнецы его отговорили. Боротно уже вышло на тот уровень, когда могло позволить себе производство узконаправленного орудия. Здесь недалеко другие работники размахивали и вполне обычными топориками, но их использовали в основном для того чтобы повалить дерево. Ещё три пилы вгрызались в уже сваленные бревна, разделяя их по намеченным меткам.
С пилами пока что выходило не очень здорово. Тимофей думал, что создание прокатного станка пусть и пробного, позволит ему наладить выпуск этого очень нужного, но достаточно редкого в это время инструмента. Ведь пилы делались как, почти так же как и клинки, бралась небольшая тонкая линия удачного металла и приваривалась к полотну менее качественного материала, а затем уже вырезались и точились зубцы. Медленно, долго и не очень надежно. Тимофей рассчитывал, что теперь его пилы будут цельными и станут прочнее и долговечнее, но в итоге всё осталось почти так же как и было.
Прокатный станок помогал получать заготовки чуть быстрее, но качество металла продолжало скакать от раза к разу. Даже со стеклом уже успели разобраться и получать практически один и тот же удобоваримый результат, а железо всё сопротивлялось. В конце прошлого лета Тимофей организовал подобие обогатительной станции, где землю с рудой сначала тщательно промывали проточной водой, а лишь затем пускали на переплавку. Так получалось экономнее по затратам угля, но качество почти не изменилось. Кроме того, приличное количество криц продолжало закупаться у соседних деревень и даже немного привозили купцы. А их качество зачастую было куда хуже местных.
Плохо отбитый шлак, недостаточная температура, куски невыгоревшей грязи и прочее. Скорее всего ему скидывали то, что тащили в оплату люди и не взяли местные кузнецы. Да, цена была хороша, можно сказать почти даром, но и работы такой материал требовал значительно больше.
К этому дню основной костяк “металлургов” и кузнецов в Боротно уже перевалил за десяток, а ведь были ещё постоянно меняющиеся временные помощники. Постоянный металлический звон уже так достал Тимофея, что он два раза поднимал вопрос о переносе кузниц подальше несмотря на объем необходимых работ. Мало того что по утрам под окнами периодически голосили петухи, которые раз за разом умудрялись выбираться из своих загонов, так ещё и эта радость, прерывающая самый сладкий утренний сон заваленными работой кузнецами.
Тренировки тренировками, в том числе и утренняя зарядка с небольшим набором спортивного инвентаря, который вызывал у местных больше вопросов, чем понимания, но обычная физическая работа ничуть не хуже. Поэтому Тимофей периодически и выходил в поля со своими работниками, тем более для его изобретений нужно было глубже понимать саму работу. Пусть он не был специалистом во всех этих сферах, но многое видел или слышал, даже если мельком. Но с течением времени эти воспоминания выплывали всё реже и реже, а такой подход позволял подстегнуть память двигаться в нужном русле. Точно так же как и раньше, приличная часть инструментария и советов из будущего не находили никакого отклика и применения, но некоторые, в том числе и этот колун всё таки входили в жизнь местного населения.
Не то чтобы люди не могли додуматься, что такой вид топора будет лучше для этой работы, ничего сложного здесь нет, но вот заводить тяжелый металлический инструмент только для колки дров ни одно здравомыслящее хозяйство здесь не станет. Это очень дорого, особенно для отдельного двора. Если это какая-то артель, занимающаяся заготовкой древесины и дров, то уже другое дело, но всё равно дорого, зачем, когда и так есть топоры, которые справляются с подобной задачей. В Боротно же дрова и уголь заготавливали не только для очень прожорливых производственных печей, но и для бытового использования, так что работники были лишь рады и ничуть не удивились появлению специализированного топорика.