– Я слушаю, – отозвалась она, но поздно.
Водайя приблизилась к ней вплотную, нависнув и пугая хищно выгнутыми над головой крыльями.
– В последнее время ты очень рассеянна, – сказала она. – Тебя гложут сомнения? Это слишком для тебя – застрять между двумя сектами?
– Нигде я не застряла, – возразила Зеня. – Я курсант Пава. От и до!
Лицо горело (вранье же, и бумаги у нее под матрасом тому доказательство), но она часто краснела.
Водайя разглядывала ее с жутковатым безразличием, а затем сказала:
– Очень на это надеюсь, потому что грядет бой. И когда он грянет, мой отряд будет готов.
Она не шутила.
Сразу после полуночи, поспав всего ничего, Зеня со товарищи подскочили от резкого стука в дверь. Крылатая Водайя стремительно обошла отрядную гостиную по кругу, колотя в каждую комнату по очереди, пока курсанты не повываливались наружу в предчувствии катастрофы.
– Вспомогательное подразделение, – рявкнула она, – на перевале Ринко имела место стычка! Наши воины садятся посменно для ремонта. Давайте шевелитесь – нет, Лийо, переодеваться некогда, постарайся надевать чуть больше перед сном, – вперед!
Пошатываясь, они выбрели во двор, где ряд фонарей отбрасывал пересекающиеся круги света на целые корзины сваленных в беспорядке инструментов.
Тревога оказалась учебной.
– Снаряжаетесь, идете на ремонтную базу, там чините то, что найдете, – приказала Водайя. – Вперед!
Они заполнили свои пояса содержимым корзин. Они поднялись по двум приставным лестницам на условную посадочную площадку и починили учебные детали: пробитые суставы, сломанные перья, перерезанные провода.
Водайя дожидалась внизу. Когда спустились, им досталось и за неуклюжесть, и за медлительность – такое время реагирования означало бы задержку в смене ремонтной бригады, а задержка в смене ремонтной бригады – это гибель бойца.
В расположение отряда они вернулись уставшие и подавленные.
– Просто не верится, – ворчала Долин. – И ради этого нас подняли с постели. Конечно, назначь они нас на ремонтную базу по-настоящему, мы были бы готовы!
Зеня кивала, но сама была потрясена, преисполнена стыда и решимости справиться лучше. Водайя возлагала на них большие надежды, но всегда смягчала критику похвалой. Два года Зеня пользовалась ее благосклонностью – теперь чувствовать себя объектом разочарования было невыносимо.
На следующую ночь все повторилось. И на следующую за ней тоже. Прежний распорядок тоже изнурял их, но только физически. Лишение сна вдобавок к нему стало пыткой. В голове стоял туман, все сделались нервными, гнев вспыхивал часто и непредсказуемо.
Зеня так отчаянно нуждалась в отдыхе, что дремала в свободные часы, которые раньше тратила на учебу. Она честно открывала книгу, но слова расплывались, и она не могла вспомнить только что прочитанное. Она хотела работать – тело хотело спать.
И тело побеждало.
На тренировках Зеню шатало, а каждый неверный шаг и проигранный бой бесили Водайю. Она щелкала пальцами у нее перед глазами и кричала:
– Проснись, Земолай, проснись!
Проснись. Проснись. Встань прямо. Открой глаза. Сосредоточься.
Зеня наконец-то добралась до ящика у себя в тумбочке, куда в незапамятные времена спрятала Водайин флакон с усилителями: маленькие фиолетовые пилюли, которые бойцы принимали во время затяжных дозоров. К которым Зеня до сих пор упорно не желала прибегать, решительно полагаясь на собственные силы.
Первую она проглотила не запивая.
Всего через несколько минут боли утихли, а спина распрямилась. Рассеялся туман в голове. Тело загудело от энергии. Когда Водайя часа за два до полуночи явилась к ним в расположение, Зеня еще не спала и с нетерпением ждала начала тренировки.
– Как ты можешь улыбаться? – простонал Ромил.
Зеня виновато пожала плечами.
Во дворе она поднялась на базу и занялась ремонтом, когда остальные еще даже не закончили собирать инструмент. Действие наркотика оказалось легче, чем она ожидала, – этакий стимулятор, кровь кипит, все вокруг яркое, голова ясная. Она едва не рассмеялась от бурлившей в конечностях силы.