Крылья за спиной: читать начало книги онлайн

Мозгу Зени потребовалось полсекунды, чтобы уловить намек, а затем весь ее энтузиазм выплеснулся наружу в диком порыве.

– О, спасибо! Я буду заниматься день и ночь! Я сделаю все, что угодно…

– Все, что угодно? – поддразнила крылатая.

– Все, что угодно!

Водайя хохотала долго и радостно, и к тому времени, как она отсмеялась, Зеня была уже пунцовая до корней волос. Исчез двор вокруг, курсанты, соискатели и нетерпеливо ждущие крылатые. Она забыла о брате, о том, что скажет отцу. Здесь и сейчас мир состоял из одного человека, сиявшего серебром.

Что ж, он был неизбежен, этот миг раскаленной добела влюбленности. Вот Зеня, совсем недавно потерявшая мать; Зеня, которой едва ли когда-нибудь доставалось больше внимания, чем интересной сноске в старом фолианте. И вот воительница с крыльями как луна и улыбкой как солнце.

– Будь осторожна в своих обещаниях мне, девочка из Милара. – Крылатая повернулась к следующей девушке в очереди и сказала: – Еще год на переподготовку. В следующий раз повезет больше.

В последующие годы Зеня не раз размышляла о капризах судьбы. Она ведь тогда начала сомневаться в себе – чуть не упустила все, что было дальше, как славное, так и ужасное, – и именно разговор со Схола Петке в последнюю минуту наставил ее на путь истинный.

Интерлюдия

Много лет меня занимает вопрос: что такое Радежда?

Я уже слышу ваше возмущение: «Как – что?! Конечно город!» В таком случае я спрашиваю вас: что такое город? Мастер Стасия писала, что город – связная сеть дорог. Но это не может быть верно. Некоторые дороги уходят прямо сквозь горы, и мы не претендуем ни на всю тамошнюю землю вдоль них, ни на поселения по ту сторону, где они продолжаются. Это явно мечты техника – я построил, потому оно мое.

Тогда является ли городом скопление домов? Такой ответ кажется удовлетворительным, если рассматривать изолированное сообщество, подобное нашему, но в мире есть еще много городов, аккуратно примыкающих друг к другу. Мы оказываемся в той же ситуации, что и с дорогами, – где предел? У нас городское сообщество включает в себя и земледельцев, а они даже не проживают внутри городских стен.

Тогда границы! Вот в чем смысл границ. Взаимно определить пределы и нанести их на карту. Вам – дома в предгорьях; нам – все к западу от реки… Вот только эти границы не на пустом месте возникли! Это ответ воина – упор на защиту того, что уже есть, без вопроса, как оно появилось.

Город, по мнению там работающих, – это такое место, куда идут налоги и откуда берутся социальные блага. Промышленность и правительство. Централизованная экономика. Это, безусловно, самый практичный ответ. Но, как и границы, дома и дороги, он описывает только один момент времени. Завтра целые кварталы могут оказаться проданы, заброшены, поглощены.

Задаваясь вопросом «Что такое Радежда?», я не имею в виду, какое имущество последним поступило в собственность совета Пяти в этом конкретном году. Я спрашиваю: что нас объединяет? Что определяет нас? Какова наша цель?

Город постоянно меняется, это хроника расширений и сокращений, технологических достижений и общественного развития, и поэтому у меня нет выбора, кроме как сделать вывод, что город – это его история.

Так же как поколения семьи остаются связанными долгое время после смерти их предков, город объединяет чувство общности, культуры, признание того, что наше нынешнее существование является результатом десятков тысяч решений, принятых до нас. Для вновь прибывших это самоопределение – активный выбор присоединиться к родословной новой семьи.

Город – это место, которое знает о себе правду. Город – это история.

А история у Радежды странная.

Глава шестая

После того срыва Земолай мятежные детки приходили к карантинной клетке парами и приносили дары. Отхожее ведро (даже неинтересно, как они справлялись, пока она была не в себе), спальный коврик (бедренные суставы не возражали), каша умеренно более приличная (умеренно). Подношения оставляли желать лучшего, но все же это были своего рода репарации.

Вернулись к правилу Элени – поодиночке не ходить, – но это вполне отвечало целям Земолай. Она уже положила глаз на Гальяну, а как девица узнает, что пленница к ней благоволит, если ей не с чем сравнить внимание?

Земолай намеревалась скоро выбраться отсюда и рассчитывала заслужить возвращение в башню Кемьяна, сдав ячейку мятежников, разбомбившую склад. (Она не питала иллюзий – в лучшем случае ей позволят вернуться в роли наземной поддержки. Это было разумно. Достижимо. Ниточка надежды там, где раньше царила полная безнадега. Без этого никак.)

На следующий день к ней в камеру заявились Тимьян и Рустайя, первый – с блокнотиком, исписанным планами убеждения, а второй – заранее скрестив руки на груди в оборонительной позе.

Тимьян цеплялся за свой блокнотик, словно за якорь, и пытался убедить Земолай изменить ее касте избранных.

– Мы понимаем, что требуем от тебя многого. Ты работала на них долгие годы, – (всю взрослую жизнь), – поэтому не нужно отвечать сразу, – (перевод: «Времени в обрез, пожалуйста, ответь сейчас»). – Я всего лишь прошу тебя не торопиться с выводами и внимательно нас выслушать.

Он говорил искренне и понятия не имел, о чем просит.

Рустайя избрал тактику более агрессивную, но столь же неэффективную.

– Тебя вышвырнули за то, что ты оставила Хай Савро его идола, – насмехался он. – Что это за закон такой? Гражданин Радежды что, не может поклоняться одному из Пяти?

– А разве крылатые ошиблись? – с пренебрежительным спокойствием парировала Земолай. – Разве Хай Савро не участвовал в заговоре с целью проникновения в административную башню Кемьяна и повреждения оной?