Дневник мотылька: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Я бережно поставила фигурку на стол.

— Эти сентиментальные дешевки не стоят твоей грусти. Так и смахнула бы их кучей на пол.

Не то чтобы я очень сочувствовала миссис Холтон. Но что плохого в ее причудах? Жестокие слова Эрнессы меня покоробили.

— Эти вещицы ей необходимы, чтобы продолжать жить, — возразила я.

Лицо Эрнессы было совсем близко.

— А мне не нужны никакие «вещицы», чтобы помнить о моем отце, — прошептала она мне на ухо, — не нужно то, что можно взять в руки. Клочки бумаги, остановившие далеко не самые прекрасные мгновения. Жизнь омывает их, к ним не прикасаясь.

Я повернулась к ней. Ее неистовые глаза поразили и напугали меня. Они не имели ничего общего со звучанием слов, которые то взлетали, то мягко опадали.

— И мне они не нужны, — выдохнула я и ринулась по коридору к своей комнате, зажимая нос пальцами.

Не знаю, оставляла ли я кровавый след по пути. Укрывшись в комнате, я захлопнула входную дверь и заперлась в ванной. Ручейки крови струились по руке, просочившись сквозь пальцы, забирались в рукав. Я видела в зеркале свое отражение — казалось, будто мне расквасили нос. Такого сильного носового кровотечения у меня не было ни разу. Запрокинув голову, я почувствовала в глубине носоглотки металлический привкус спекшейся крови. Меня затошнило. Я принялась плескать себе холодной водой на лицо и руки, и маленький водоворот в умывальнике на моих глазах из красного становился бледно-розовым. Долго я еще просидела на унитазе, сжав голову меж колен, и стиснув пальцами нос, чтобы остановить кровь. До сих пор меня колотит.

После ужина

Мне надо учиться ладить с другими людьми, общаться и развлекаться. Эрнесса не чета всем остальным. Она никогда не будет такой, как мы.

В столовой я все время искала Эрнессу, не сводила с нее глаз, пока она не повернулась в мою сторону. Я хотела понять, помнит ли она нашу встречу. Она долго смотрела в мою сторону, но как будто сквозь меня. Я оглянулась и увидела Люси, которая отвечала Эрнессе таким же пристальным взглядом. Во взгляде Эрнессы не было и следа неистовства, скорее мечтательность. Большие ласковые глаза, полуоткрытые губы, матовая кожа. В этот миг я, кажется, поняла, почему она так нравится Люси.

Люси засмотрелась на Эрнессу и не замечала меня. Я никогда не думала, что ее голубые глаза могут так ярко сиять.

Возвратившись к себе сразу после ужина, я выгребла ворох фотографий из недр письменного стола. Я развернула ленту из нескольких моментальных снимков, где были я и Люси. Мы сделали их в будочке на центральном вокзале. Этим фоткам всего год, но они уже становятся коричневыми и нечеткими. Помню, как мы изо всех сил старались не хихикать, строили серьезные мины. Но на последнем кадре не выдержали и покатились со смеху. Я точно знаю, что была счастлива тогда — так счастлива, что даже не осознавала своего счастья. Со старой черно-белой фотографии на меня смотрел папа. Фото было мятое, с оборванным уголком. Может быть, кроме нас с мамой, он никому не казался красивым — с его круглым лицом, редеющей шевелюрой и глубоко посаженными карими глазами. Я думаю, что и он счастлив на этой фотографии. Он не улыбается, поэтому я не могу быть совершенно уверенной в этом, но вот он сидит за столом на кухне пляжного домика, а позади него — мама. Она стоит немного сбоку, у раковины, не в фокусе, и я не могу разобрать, какое у нее выражение лица. Ему всегда нужно было знать, что она рядом с ним, — он непроизвольно вытягивал руку в ее сторону. Это было похоже на нервный тик. И когда мамы вдруг не оказывалось, папа начинал недоуменно озираться. Но в тот вечер она была рядом. На столе бутылка вина и два наполовину полных бокала. Я не помню, когда это было, и не представляю, кто сделал этот снимок. А ведь кто-то еще должен там быть. Я, наверное, уже задремывала в своей кровати под приглушенный рокот голосов, долетавших из кухни. В сказках в это время каждый испытывает счастье, даже если это счастье будет навсегда потеряно в следующий миг. Нет, Эрнесса совершенно не права, эти остановившиеся мгновения прекрасны!

22 октября

— Кто-нибудь когда-нибудь видел Эрнессу за едой? — спросила я сегодня во время завтрака.

Мой вопрос привлек одну лишь Кики, может быть, потому, что она ест все, что хочет, оставаясь тонкой, как спица. Остальные полагали, что голодать — это круто. Они восторгались тем, что Эрнесса отказывается есть.

— А может, она из тех, кто объедается тайком, — предположила Кики. — Притворяется, что голодает, а сама потихоньку наминает под одеялом. У нее, наверное, тайник в шкафу — залежи всяких сластей. Давай спросим у Люси. Люси, ты у нее часто засиживаешься, вы что там, вместе трескаете?

— Я не собираюсь обсуждать Эрнессу. — Люси говорила с Кики, но смотрела при этом на меня.

Даже Кики замечает, как много времени Люси проводит вдвоем с Эрнессой.

— Это такая болезнь, — сказала Бетси. — Люди морят себя голодом, пока не умрут. Они прекращают есть, и организм начинает пожирать сам себя.

— А помните, что было с Анни Паттерсон в прошлом году? — спросила Кэрол. — Как она вдруг стала похожа на узницу концлагеря? Не лицо, а череп, обтянутый кожей, да и вся она была кожа да кости. И все равно отказывалась есть. Пришлось родителям забрать ее из школы.

— Эх, думаю, мне это не грозит, — вздохнула София.

— При слишком большой потере веса твое тело не сможет сохранять тепло и на руках начнет расти пушок. Это не совсем волосы — скорее, подшерсток, как у животных, — добавила Бетси.

Все были в шоке и стали требовать, чтобы она прекратила.

— Ну вас, я ничего не придумала — я книжку про это читала, — сказала Бетси.

— Не похоже, чтобы Эрнесса морила себя голодом. Вы на нее посмотрите — фигурка что надо. Но если хотите проверить, нет ли у нее такой болезни, пощупайте, не растет ли у нее шерсть на руках, — сказала Кики.

— Что за гребаная фигня! — Люси вскочила из-за стола, резко отодвинув стул. Так она и ушла, не доев.

Раньше я никогда не слышала от нее грубых слов.

Люси рассердила меня не меньше, чем я ее. Я ведь только спросила, видел ли кто-нибудь, чтобы Эрнесса ела, — и всё. А ведь она не ест. Как хорошо, что на выходные я уезжаю в Уилмингтон вместе с Софией. Я смогу провести уик-энд, не думая ни о Люси, ни об Эрнессе. У меня мелькнула шальная мысль проверить, не растет ли пушок у Эрнессы на руках. Впрочем, она не из тех, кого можно запросто потрогать, и кстати, у нее вся одежда с длинным рукавом, даже когда тепло. Мне отчего-то пришло в голову, что она не согласится играть с нами в покер на раздевание.