Дневник мотылька: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

11 октября

Мы с папой гуляем в ботаническом саду. День стоит солнечный, но ветреный и холодный, поэтому я беру папу под руку и жмусь к нему поближе. Весна только начинается. Крохотные изящные листочки высовывают из почек свои язычки, а цветочные бутоны на деревьях еще зеленые. И я размышляю о том, как же мне вытерпеть еще неделю, пока цветы распустятся и я увижу, какого они цвета. Я хорошо знаю это место в саду и эти деревья — магнолии с нависающими над террасой черными извилистыми ветвями. На них набухшие мохнатые бутоны величиной с детский кулачок, который вот-вот разожмется и покажет, что там… пусто.

Но если это я стою рядом с папой, положив голову ему на плечо, то почему я вижу нас со стороны? Почему я издалека наблюдаю за девочкой и мужчиной на фоне моря кремовых цветов, которые внезапно распустились, стоило мне только отвернуться на секунду. Папа вытянутой рукой указывает куда-то вдаль. Он что-то говорит при этом, но мне не слышно отсюда, ведь он так далеко! На папе его пальто и такая знакомая коричневая кепка, но я одета во что-то чужое. Я в черном пальто и в черном берете. И постепенно я понимаю, что да, это мой папа, но рядом с ним — не я. Единственное, что я могу разглядеть, — это не женщина, это — девочка. Чужая девчонка гуляет по саду под руку с моим отцом!

Они удаляются. Никто из них даже не обернулся, никто не взглянул на меня. А я не могу побежать за ними. Я не в силах сдвинуться с места…

Как я ненавижу такие сны! Поутру я проснулась разбитая и злая, потому что не смогла в собственном сне сделать то, что мне было нужно.

12 октября

Сегодня за завтраком нахалка Клэр заявила, что я слишком много времени провожу с мистером Дэвисом.

— Ясно как божий день, что ты в него втюрилась.

Ну не абсурд? Не она ли постоянно докучает ему, даже напрашивается к нему домой, чтобы увидеть его жену? Да кому нужна его жена? Клэр стала такой навязчивой, что мне просто стыдно за нее. Я люблю беседовать с мистером Дэвисом о прочитанных книгах. Мне совершенно не с кем поделиться впечатлениями, некому рассказать о том, что понравилось. С Эрнессой у меня ничего общего, а Дора надоела своими нотациями. Ей мои книги безразличны. Она по-прежнему терзает Софию монологами о философии. Влюбиться в мистера Дэвиса — все равно что влюбиться в отца. Меня больше вдохновляет любовь к кому-то вроде Люси — платоническая, конечно, секс тут ни при чем.

13 октября

Чарли словно с цепи сорвалась — так и норовит вылететь из школы. Я думаю, что в итоге она своего добьется. Сегодня ночью они с Кэрол зачем-то вышвырнули из окна кресло. Оно упало во внутренний дворик. Раздался необычайно громкий чавкающий звук, как будто земля разверзлась и всосала кресло, а потом выплюнула наружу его останки. Окна миссис Холтон также выходят во внутренний дворик, и она тоже услышала этот звук. С криком: «Девочки, девочки, что случилось?» — она помчалась по коридору.

Все наши столпились у двери Кэрол. Миссис Холтон вошла, и мы услышали истошный вопль Чарли:

— Мы не могли, не могли ее остановить, Кики просто бросилась к окну, распахнула его и выпрыгнула! Она еще что-то крикнула про…

До окна миссис Холтон не дошла — рухнула на пол в глубоком обмороке. Мне всегда было интересно увидеть, как это происходит на самом деле, я думала, такое только в книгах бывает. Обеих подружек посадили под домашний арест на две недели. Чарли была в ярости. Странная какая: если за крики из окна записывают замечание, чего она, спрашивается, ожидала за кресло? Теперь все будут следить за каждым ее шагом. Малейшая оплошность — и ее вытурят. А она привыкла регулярно наведываться к Эрнессе за травкой. И почти ежедневно нашу Чарли плющит. Как она вообще функционирует — не представляю!

К тому же она почти не ест — вероятно, подражает все той же Эрнессе. Почему все помешались на Эрнессе? Люси как собачка ходит за ней по пятам. Все девчонки морят себя голодом, следуя ее примеру. Чарли таскается в ее комнату, пьет диетическую колу во время ланча. Правда, Чарли-то хватает дня на два, не больше. Непонятно, зачем ей все это — она совсем не интересуется парнями, и ее не колышет, как она выглядит. С другой стороны, мы с Люси только недавно обсуждали, как жутко наблюдать за тем, что творится с телом Чарли. Она всегда была такой тощей, а теперь раздувается, будто на дрожжах. Никак не могу к этому привыкнуть. Глядя на нее, я всякий раз чувствую: что-то тут не так. У нее не увеличивается грудь, не округляются бедра — она просто вся распухает. Помню, как впервые увидела ее. Она появилась у нас сразу после каникул. Чарли шла по школьному коридору следом за своей матерью. Просто не верилось, что эта краснощекая толстуха в пепельных кудряшках — мать худенькой девочки, бредущей позади нее. Чарли, наверное, габаритами догонит свою мать. Однажды и Чарли вот так же разнесет. Родители заложили в нее бомбу с часовым механизмом, и ничто не может остановить эти часы.

Я хочу навсегда остаться такой, как сейчас, — в мои планы не входит выглядеть старше. Никогда не забуду, как, сидя в холле возле столовой в ожидании своего первого ужина в этом заведении, листала подшивку «Отголосков Брэнгвина». Сотни фотографий: встречи бывших выпускниц, мамаши с детьми, бабушки с внуками. Жирные матроны в туфлях-лодочках (традиционный низкий каблук) и с подобающими сумочками в руках. Неужели они тоже когда-то были такими, как мы? У этих теток толстые ноги, стриженые, испорченные перманентом волосы, ни малейшего намека на талию, безвкусные мешковатые платья. И у каждой — обязательная нитка жемчуга на шее. Это какой-то особый подвид. Они стали такими всего за несколько лет. Моя мама совсем не похожа на этих старух. Она все так же красива и стройна, как в день своего замужества.

Как-то прошлой осенью я обнаружила, что стала заметно округляться. Охваченная паникой, я тут же села на диету. И все мои мысли завертелись вокруг еды. Чем упорнее я заставляла себя забыть о еде, тем неотвязнее становился мой голод. К концу второй недели я сказала Люси:

— Все, с меня хватит, ненавижу диеты!

— Слава богу! — обрадовалась Люси. — Мне уже тошно было тебя слушать: все о еде да о еде. Наконец-то мы снова будем вместе лакомиться сладкими булочками по выходным. Мне приходилось есть их тайком, пока ты сидела на своей диете.

Мы с Люси обожаем пить по субботам чай с медовыми булочками. Купим их замороженными в супермаркете, а вечером разогреем на кухне и наслаждаемся. Всю неделю я только этого и жду: мы будем сидеть рядышком и попивать чаек с медовыми булочками, почти не говоря ни слова. Конечно, Люси не надо беспокоиться за свою фигуру. У нее ни капли жира нигде, за исключением восхитительного круглого животика.

Глядя на этот животик, я вспоминала мамины любимые картины. Одно время все книги в ее мастерской были про фламандцев: Мемлинг, Давид Тенирс-младший, Петрус Кристус, Ван Эйк.

На этих полотнах у каждой девушки под голубоватыми складками платья чуть заметно вырисовывался такой же округлый животик, как и у Люси. У девушек были болезненно-бледные лица, гладкие белокурые волосы, высокие лбы. Солнце никогда не ласкало их кожу. Они видели мир из окон своих комнат. Далекий-далекий мир, наполненный крошечными деревьями и кустами, скалистыми горами и замками, широкими полями, стадами и землепашцами, колосьями пшеницы и водами, небесами и облаками. Ничего подобного не увидишь из окон Резиденции, разве что деревья, кусты да чугунные колья ограды. А за ними — ничего. Лица этих дев и красивыми-то не назовешь. В голову приходит лишь слово «непорочность». Трудно представить, чтобы эти девушки хоть раз обмолвились о еде.

Вот это да! Оказывается, сидя на диете, я Люси все уши прожужжала о еде, а сама и не помню об этом. Вообще-то, несколько дней я на нее дулась. Мне было очень неловко. Как глупо постоянно думать только о том, чего бы пожевать.

«Дочь Рапачини»:

— Отец мой, — произнесла Беатриче еле слышно, все еще прижимая руку к сердцу, — за что обрекли вы дитя свое на столь жалкую участь?

Отец медленно травил свою дочь ядами, так что даже ее дыхание стало смертоносным и букет свежих цветов вял у нее в руках. Но была ли отравлена ее душа?

14 октября

Сегодня мы с Люси весь тихий час провели в поисках золотого крестика на цепочке, который она всегда носит на шее. Люси понятия не имела, что могло случиться. Она снимает цепочку, только когда плавает, но за всю осень она ни разу не ходила в бассейн. Люси боялась, что ее отец разозлится, ведь это был его подарок ко дню конфирмации. Мы всё перерыли, пока искали пропажу.

Хотя кресты вообще вызывают у меня не очень приятные чувства, Люси без своего крестика была как голая. Я так привыкла видеть эту цепочку, струящуюся в розовых углублениях ее ключиц. Это была часть Люси, и потому я первая заметила ее исчезновение.

Мы решили, что, если крестик не найдется, Люси придется купить другой. В случае чего я одолжу ей денег. Понятия не имею, сколько сейчас может стоить золотой крестик.