Неуловимо быстрым движением Кратов выбросил вперед руку. Никто толком не успел отреагировать. Лицо Резника застыло. Астахов вздрогнул, а Марси испуганно пискнула… Кратов упер твердый, как дротик, палец в волосатое пузо Резника чуть ниже пупка.
– Ты чего? – прошептал Резник, бледнея.
– Это что? – спросил Кратов невинным голосом.
– Где?..
– На тебе плавки из тофиаремра, который впервые был синтезирован на планете Пимтаэпп, звездная система Тета Хамелеона. Не рвется, не горит, в воде не намокает. Мы из него легкие скафандры делаем, а вы вон… плавки.
– Фу ты, Господи, – облегченно вздохнул Астахов. – Я уж подумал: достали мы тебя, сейчас ухандокаешь ты нам Пашку Резника.
– Мы – двери ваши в Галактику, – произнес Кратов с досадой. – Нас так мало! Но ни черта-то вы без нас не можете. Не будь нас – не тысяча, а миллион лет потребуется, чтобы Землю отремонтировать. Вымерли бы люди, как динозавры. Лишь тогда она, бедная, и встрепенулась бы привольно…
– Что ты взбеленился? – спросил Резник сконфуженно. – Тоже мне – взорвался, как фугас! Я же не имел в виду лично тебя.
– Имел-имел, – сказал Астахов. – Падай теперь ему в ножки, антропоцентрист недобитый.
Геша сладко чмокнул и открыл оба глаза.
– Что, опять Павлушка к кому-то вяжется? – спросил он сонно. – Ты, Павлуха, поосторожнее, он тебя мигом завалит. Страшный он, не гляди, что рыхлый.
– Ну, давай руку, – сказал Резник. – Я больше не буду сегодня.
– Вы чего, братцы? – спросил Кратов, ошеломленно принимая мягкую ладонь Резника. – В самом деле вообразили, что я способен на такое?!
– Видел бы ты свое лицо! – сказала Марси и зябко передернула атласными плечиками.
Кратов ушел в воду, заплыл почти на середину озера, лег на спину. Закрыл глаза – солнце выжигало брызги на лице, проникало даже под сомкнутые веки. Холодная упругая гладь слегка покачивалась вместе с ним. А может быть, ему это только чудилось. «Что я тут застрял? Выбрался, называется, домой… Завтра же уеду. Куда глаза глядят. А куда они у меня глядят, если они зажмурены? Поищу друзей, учителей. Они – тоже часть моей памяти».
Что-то прохладное осторожно коснулось его плеча.
Рядом, медленно шевеля ногами, в воде белой тенью парила Марси. Ее намокшие волосы сбились и задиристо торчали на макушке.
– Петушок – Золотой гребешок, – сказал Кратов.
– Послушай, – сказала Марси. – Ты мне очень нравишься. Ты другой… настоящий… Не могу объяснить. Таких здесь раньше не было. Хочешь, я тебя поцелую?
– Геша обидится, – улыбнулся Кратов.
– Он не узнает. Я ему пока не скажу. И потом – здесь, на Земле, только мы, женщины, выбираем, с кем нам быть.
– А ты не злоупотребляешь своими правами, земная женщина?
– Кажется, нет. Мне было четырнадцать, когда я выбрала себе первого из вас. Но я не бабочка-поденка.
– Кто же ты?
– Никто. Просто Марси. А ты кто?
– Кратов. Ксенолог по прозвищу Галактический Консул. И мне сорок один год. Вот и познакомились.
– Ты вдвое старше меня. Но это ничего не значит.
Кратов заглянул в ее лицо, с доверчиво распахнутыми глазенками, с приоткрытым ртом. «Это уже было со мной, – подумал он. – Я еще не старик, но со мной все уже когда-то было».
– Конечно, ничего это не значит, – сказал он. – Поплыли к берегу, «просто Марси». А то, не ровен час, забеспокоятся, кинутся спасать.
Часть третья
Гребень волны II