Он ждал все эти месяцы, чтобы нанести свой удар в самый неподходящий момент. Тогда, когда выбор станет практически невозможным, но этот выбор необходимо сделать.
— После следующего обязательного проигрыша? Вы никогда не были мечтателем, Алекс Эдер.
Он отходит, подмигнув мне. И я вновь смотрю на Марту. На ней лица нет, а кожа никогда еще не была такой бледной. Примерно такой же она выглядела, когда я нашел ее у входа в отель.
Я будто снова переместился в тот вечер. Ненависть вперемешку с жалостью, когда смотрю на голые колени Марты.
— Что он сказал? — подойдя ко мне, но оставаясь на расстоянии вытянутой руки, спрашивает.
А если бы я не ответил тогда на звонок с незнакомого номера? Или не перезвонил?
Я бы никогда не узнал, что голый пупок и хождение без лифчика какой-то там Марты Вавиловой будет одновременно меня бесить и возбуждать.
— Ничего. Поинтересовался, как у тебя дела, — отвечаю первое, что взбрело в голову.
— И что ты ответил?
Веду плечом. Стало так хреново… Обреченность и пустота собрались вокруг.
Марта делает шаг и оказывается в моих объятиях. Одной рукой я зарываюсь ей в волосы. Мягкие, вкусно пахнут клубникой.
Ее сердце работает как маленький моторчик. Она сама резко стала какой-то маленькой, беззащитной. Слепой, едва родившийся котенок. Взгляд поломанный, в нем столько страха и сожаления, что я притягиваю ее к себе теснее.
— Не отдашь меня ему? — по-детски спрашивает. Жмется, пальцами рубашку мою сминает.
— Я же тебе обещал, Марта.
— … Прости меня, Алекс.
— Ты что, вновь не надела лифчик? Это уже перебор, — посмеиваюсь, а Марта подхватывает. Мы оба понимаем, что прячемся за надоевшие шутки.
Глава 39
Марта
Алекс замкнулся. Надел на себя самую толстую, непробиваемую броню и теперь живет в ней.
Я рядом. Мне хочется показать, что я рядом и всегда его поддержу. Но начинает казаться, что моя поддержка вовсе ему не нужна. Остается биться в закрытую дверь. И даже так не уверена, что мне откроют.
В Сингапур мы прилетаем разными самолетами. Сегодня у Эдера запланированы встречи с журналистами. Четверг — всегда медиа-день. Куча фанатов, десятки интервью и другая активность, на которой приходится улыбаться, хотя ребра в труху рассыпаются от подступающей паники.
Он нервничает, замечаю, но молчу. Между нами острое натяжение. Смотреть друг на друга больно.
— Как считаете, есть ли шансы, что в этом году мы увидим нового чемпиона? Болид «Серебряных стрел» в этом сезоне очень мощный и не уступает в своей силе ближайшим соперникам.
Кончиком своего языка Алекс проводит по нижней губе. Мой гонщик в замешательстве, и я знаю, как его выводят из себя такие вопросы.
Ну давай же, Алекс! У тебя все получится!
— Мне хотелось бы в это верить. Но я никогда не полагался на одну лишь веру.
— Ваш разрыв с Сафиным то увеличивается, то сокращается. Каждая гонка — испытание для ваших болельщиков. Какие ожидания от Сингапура?
Алекс вновь делает это — мнется. Указательным пальцем дотрагивается до носа, поспешно улыбается и тут же эту улыбку прячет.
Здесь душно, влажно и совсем нет воздуха. Стою в стороне и наблюдаю за сценой, где Эдер, журналистка и толпа фанатов в черно-белых футболках.
Они ждут его побед. Его чемпионства.
И я тоже очень жду.