— Я не хотела себя показать.
— Не хотела. Шибко умной представляешься. Глядите, дескать, какая я умная, а вот с дураком живу.
Петр старался показать жене, будто обиделся на нее только за то, что ругала она его при всем честном народе. Но еще обидно ему было от того, что была Валя, как он понимал, авторитетнее его, трудолюбивее да и умнее, хотя в этом он сам себе боялся признаться.
5
В начале октября уже подмораживало ночами, и земля становилась каменно-твердой, иглистой. Воды Тобола почернели и отдавали сырым погребным холодом.
Из клуба Валя вышла в полночь и, отворачиваясь от студеного ветра, торопко шла в кромешной тьме. Она смертельно устала. Сегодня приехал лектор из города. Люди не шли на лекцию, и пришлось Вале обходить дворы, уговаривать колхозников. «О чем лекция-то?» — «На антирелигиозную тему». — «Я, пожалуй, не приду, спина, слышь, чего-то разболелась». «Что ходить, и так ясно, что «бога нету». Вот если б о международном положении, тогда б пришли все».
Перед концертом задурил по своей всегдашней привычке гармонист — парень с радиоузла. Разболелась, дескать, голова, домой хочу. А когда выступал струнный оркестр и Валя была на сцене, в зале разодрались пьяные.
Петра дома не было. Валю это напугало. Уже больше месяца муж не пил, неплохо работал в колхозе, не дружил с Метелицей и Пономаревым, которым все по-прежнему было трын-трава, и вечерами сидел дома. Ведь вот… Всегда живи в тревоге, в ожидании: что будет дальше, что вытворит муженек?
Он пришел под утро. Пьяный. И веселый. Бухнулся на стул, хохотнул.
— Привет, молодежь. Ну как дела в нашем доме старости?
Эти приевшиеся шутки были противны Вале. И почему он всегда глупо весел? Хоть бы погрустил, что ли. Говорят, будто многие уголовники не умеют грустить, они начисто лишены этого чувства.
— Не спала?
— Нет.
— А чего не спала?
— Да чего-то сон пропал.
Она не захотела сказать, что ждала его и волновалась.
— Скажи-ка лучше, где ты был?
— Не бойся, не у милашки. Пойди, завяжи еды в узелок. В пять часов на рыбалку еду.
— Куда?
— Ты что, туга на ухо стала?
— С кем?
— С Колькой и Санькой.
— М-да! Опять с ними?
— Не мдакай. Рыбалка будет настоящая, неводище у нас на весь Тобол.
— С неводом?
— Да ты, кажись, в самом деле оглохла? Не только с неводом… Знаешь что, слышь, Колька-то попридумал? Хотя это в прежние времена употребляли, говорят. Бутылки с негашеной известью берет. Приедем на Тобол, в бутылки водички подольем, пробкой покрепче и — в воду. Бухает, как гранатой. Только успевай рыбешку подбирать.
— И дальше.
— А чего дальше? Иди, еды собери.
— Вы что, все с ума сошли? Вы же знаете, что неводить запрещено. Можно только удочками.
— Хэ, удочками! Ребятишек нашла.