Райкер покачал головой.
— Ты был краснее, чем обычно. Дёргался, как в припадке. Я уж думал, твой последний час настал.
Рядом с ним Ева замерла. Блеск в её глазах перешёл в крупную слезу, скатившуюся по щеке.
— Райкер, Бэйн, — рыкнул Валдус, — заткнитесь нахрен. — Он стёр ее слезу пальцем. — У меня ещё куча жизней в запасе.
Её дыхание прервалось.
Он не отрывал от неё взгляда.
— Ценю заботу, но я в порядке. Можете сообщить остальным. И передайте, что мы хотим побыть одни.
Он даже не пытался скрыть голод в своём хриплом приказе. Изумрудные глаза Евы расширились.
— Но… — начал было Райкер.
— Оставьте нас одних, — на этот раз он был предельно прям.
— Поняли. — Обе головы мгновенно исчезли, но хихиканье Райкера было невозможно не услышать.
— Валдус! — в голосе Евы явно читались смущение и неуверенность.
Но если ждать идеального момента, можно прождать до самой смерти.
А он не собирался умирать.
Охваченный новой волной облегчения, он обхватил её плечи и притянул к себе, перекатившись так, чтобы она оказалась под ним, а большая часть его веса пришлась на руки.
Он подавил стон. Ева была такой мягкой, тёплой, податливой под ним. Совершенством.
— Валдус! — её ладони упёрлись в его грудь. — Тебе нужно беречь себя. Бэйн и Райкер не преувеличивали. — Она потянулась к его пульсу, два пальца уже наготове.
Он перехватил их в воздухе и прижал к своим губам.
— Я в порядке. Обещаю. Мы можем проверить мои показатели и действие сыворотки через пару мгновений, но сейчас я просто хочу обнимать тебя. Напомнить нам обоим, что я жив и никуда не денусь.
Её дыхание сбилось, зубы впились в нижнюю губу, будто она могла удержать слова внутри. Глаза снова заблестели — не пролитые слёзы придавали им цвет морской волны.
Она была так прекрасна. Как ему так повезло?
— Я здесь. Я в порядке, — повторил он.
Тихий всхлип вырвался наружу.
Он знал — рану нужно вскрыть.
— Прости, что напугал тебя. Но мы оба знали, что на сыворотку будет реакция. Что бы это ни было, теперь всё позади. Я в порядке. Ты справилась отлично. Как я и думал.
С рыданием Ева бросилась к нему, обвив руками и уткнувшись носом в выемку у его шеи.
— Я… я так боялась.
Дрожь перешла в рыдания, слова стали неразборчивыми.
Он прижал её к себе крепче, его ладонь скользила вверх-вниз по её спине.
Грудь сжималась от каждого её всхлипа. Ева всегда была такой стойкой, полной бравады, не признающей слабости, ненавидящей просить о помощи. Его трогало, что теперь она доверяет ему достаточно, чтобы не прятать свои чувства. К тому же он почти уверен — это первый раз, когда кто-то плакал из-за него. Его люди заботились о нём, но это было иначе. Более лично. Интимно. То, о чём он даже не подозревал, что желает подобного. Но теперь, получив, не желал отпускать.