Дарвиш дрогнул, будто от удара.
— Нет, — наконец сказал он. — Не нужно моего разрешения. Но я думал, ты хотя бы учтёшь, что у тебя есть моё сердце… и когда твоё остановится, моё тоже умрёт.
Сглотнув, он развернулся и вышел.
В комнате воцарилась тишина.
Барретт выглядел опустошённым.
Сердце Евы замерло. Сочувствие к обоим мужчинам переполняло её. Желание Барретта вернуть себе контроль, вернуть ту часть себя, которая была воином, но которую одолела болезнь, находило отклик в её душе. Но она понимала и Дарвиша. Он не хотел терять любимого человека.
Но в конечном счёте это не имело значения. Потому что Дарвиш был прав: Барретт слишком слаб. Им нужен кто-то надёжнее.
— Это должна быть я, — повторила она. — Я разработала сыворотку. Я знаю, чего ожидать. — Валдус мрачно смотрел на неё, но она не отступала. Это было не то же самое, что с Дарвишем и Барреттом. Это было не про любовь. Это было про контроль, про мужчину, взвалившего на себя слишком много, и женщину, которая отказалась снова молчать. — Это должна быть я.
— Решение уже принято. — В голосе её бывшего похитителя не было злости. Только твёрдость. — Это буду я.
Глава 32
Валдас позволил рёву возражений омыть себя. Неважно, что говорили. Он первым испытает вакцину Евы.
— Нет, — её протест ударил прямо в душу. Она даже не подозревала, насколько он близок к тому, чтобы сорваться, как тонок его контроль.
Барретт тоже поспешил возразить:
— Сэр, прошу вас пересмотреть решение.
Валдус сжал зубы, заставил себя дышать глубже. Напоминал себе, что сейчас должен говорить лидер, а не человек, который жаждет зарычать на друга, готового так легко принять смерть после всего, что они сделали, чтобы его спасти. Или пещерный варвар, мечтающий схватить эту упрямую, храбрую женщину и унести её прочь от всего этого раз и навсегда.
— Ценю вашу готовность, но этого не будет. — Его голос звучал на удивление твёрдо.
Глаза Барретта вспыхнули.
— Дарвиш…
— Это не про Дарвиша. — Хотя он понимал рыжего лучше, чем хотелось бы. — Речь о том, что правильно для команды. Ты не лучший кандидат. То, что подействует на тебя, может не сработать на тех, кто здоровее. И наоборот, то, что навредит тебе, не оставит следа на ком-то с более крепким иммунитетом. — Он видел, как губы юноши сжимались от каждой правдивой фразы. — Твоё мужество достойно уважения, солдат. — Он смягчил голос. — Просто сейчас не твой черёд жертвовать собой.
Смиренный кивок Барретта кольнул Валдуса, но он заставил себя остаться непреклонным. Иногда жестокость — это милосердие.
— Это моя вакцина, — Ева не заставила себя ждать. — Я должна быть первой.
Новая волна ярости. Валдус подавил её. Вместе со словами, которые лишь расширили бы пропасть между ними.
Он понимал её ярость. Эта вакцина — её детище. Рождённое из её боли, борьбы и отказа сдаваться. Холлисворт отнял у неё всё. Найти вакцину и уничтожить нанотехнологии внутри себя — её способ дать отпор. Вернуть контроль над жизнью.
А он стоял у неё на пути.
— Ты тоже не идеальный кандидат, — сказал он, не дав ей продолжить. — Твой вес и мышечная масса слишком отличаются от остальных. К тому же есть… смягчающие обстоятельства. — Валдус знал, что она не захочет, чтобы он упоминал о термотехнологии при всех. — Они могут исказить реакцию, и мы не поймём, сработает ли вакцина на других.
Её глаза вспыхнули гневом — и подозрением.
Жар пробежал по его шее. Он её не винил. Его объяснение было логичным, но мотивы — сомнительными. Потребности лидера смешивались с порывами мужчины, и он уже не понимал, где кончается одно и начинается другое.
— Валдус…
— Это буду я. — Он перевёл взгляд с неё на своих людей, желая прекратить дискуссию.
— Сэр, — голос Барретта звучал неуверенно, — вы уверены…