— Вы и вам подобные устанавливают правила. Мы лишь стараемся жить по ним.
Ева не стала уточнять у него, какое место занимает она в этой системе.
— Зачем Валдусу доставлять им удовольствие?
Непонимающий взгляд встретился с ней.
— У него есть свои причины
По ее коже пробежали мурашки, включился инстинкт самосохранения.
— Ставки сделаны. Кто-то выиграет, а кто-то проиграет. — Она почувствовала, что боец со шрамом все еще сдерживается. — А ты думала, Валдус чем-то отличается? Мы все в какой-то мере их игрушки, вынужденные подчиняться в угоду Холлисворту. — Его красивое лицо стало жестоким, тонкий шрам на щеке побелел, когда кожа натянулась. — Подозреваю, что ты прекрасно знаешь, что это такое, девчонка.
— Знаю только, что ты мудак, — огрызнулась она в ответ, — удивительно, что Саралин вообще тебя любила.
Его лицо побледнело. А потом от ярости он покрылся красными пятнами.
Ева вздрогнула. И приготовилась к боли.
Плоть столкнулась с плотью, но это было не ее тело.
Схватка.
Ее взгляд метнулся к Валдусу. Райкер тоже перевел на него взгляд.
Гигант рванулся вперед, схватив ее похитителя. Они рухнули на землю, два гладиатора, борющиеся за господство. Земля содрогнулась. Брызнула кровь.
Крик Евы смешался со всеми остальными.
Хуже того, внутри нее что-то щелкнуло: сильный всплеск страха и адреналина запустил ее цикл возбуждения — гораздо раньше, чем ему предстояло начаться снова. Ее клитор набух.
Гигант прыгнул, тяжело приземлившись на Валдуса.
— Ты должен ему помочь.
Райкер уставился на ногти, впивающиеся в его бицепс.
Щеки Евы покрылись румянцем. Она опустила руки. Валдус ее предал. Она должна желать ему смерти.
— Ты действительно за него волнуешься?
Ева отмахнулась от откровенного вопроса, задав свой собственный:
— А разве не должна?
— Это не тот человек, за которого ты должна волноваться.
— Что это значит?
Райкер выдержал паузу, открыл рот, чтобы заговорить, но потом захлопнул его, выражение его лица стало лукавым.
— Это вообще ничего не значит.
Она в который раз порадовалась, что назвала его мудаком.
Очередной удар по противнику, и внезапно ее похититель оказался сверху. Его губы растянулись в злобном оскале, глаза стали дикими. При каждом ударе его кулаков его впечатляющие мышцы бугрились. По всему телу виднелись порезы, синяки и разводы глины.
Он был дикарем. Жестоким варваром.