О Боже, Ева никогда не испытывала ничего подобного.
Ее взгляд остановился на мерцающем звездном свете над головой. Прекрасно. Невероятно красиво.
— Тебя когда-нибудь лизали между ног, пленница?
Ее взгляд метнулся к нему.
Валдус пристально вглядывался в нее, в его обычно арктических глазах пылал жар, расплавленное серебро.
— Это… это не обязательно. Только…
Он перебил ее, слегка сжав сосок и вызвав новый прилив жара в ее теле.
— Я не спрашивал, нужно ли это.
Между ними воцарилась тишина.
Волна наслаждения грозила поглотить ее целиком. Ева ничего не понимала. Не знала, как устоять перед такой изощренной атакой. Как подготовиться к боли, которая, как она знала, не за горами.
— Н-нет, — призналась она. — Мне не довелось, но…
Теплое, влажное прикосновение его рта к ее животу заглушило слова в ее горле. Они сменились стоном. По ее спине пробежали мурашки.
— Боже мой, — задыхалась Ева. Что он с ней делает?
Рыча, он провел губами по ее животу. К пупку. По ее бедрам. Заставляя ее гореть. Трепетать. Дрожать. И ни разу не было больно.
Ева и не подозревала, что может испытывать такие ощущения от прикосновений. Не представляла, что ее тело может так оживать.
Она придвинулась ближе.
— Ложись на спину. Раздвинь ноги.
Его грубое требование вывело ее из оцепенения, вызвав страх.
Она знала, что удовольствие не может длиться долго, но все же… За эти короткие мгновения она почти… почти сделала то, о чем он говорил — почти желала.
Прежде чем успела выполнить требование, его руки обхватили ее бедра и спину, потянув вниз.
Поддавшись, она позволила увлечь себя вниз, на твердую красную глину. Его сила и мастерство были столь велики, что она легко приземлилась, стоило ему направить ее в нужное положение: сначала ее задница, а затем локти заскользили по земле, когда он уложил ее на спину, раздвинув ноги, чтобы вместить его широкие плечи, нависшие над ее бедрами.
Ева подавила протест в своем горле — ее самая уязвимая часть была открыта его взгляду, скользкая, влажная и жаждущая, и это еще раз напомнило ей, насколько она бессильна.
Быть взятой. В грязи. Как животное, в которое ее превратили.
«Ты будешь подчиняться. Ты подчинишься».
Руки сжались в кулаки. Ева повернула голову в сторону. Ждала боли.
— Смотри на меня. — Грубый приказ похитителя прорвался сквозь ее страх. Его нос ткнулся в чувствительную внутреннюю поверхность ее бедра, и он глубоко вдохнул. — Этот запах… такой приятный. Такой сладкий.
От шока она вздрогнула. Он действительно собирался…
Тепло и влага окутали ее лоно, и Ева изогнулась с криком от потрясения и наслаждения. Ее глаза закатились, когда язык лизнул ее промежность и чувствительный бугорок. Валдус не останавливался. Сосал. Облизывал. Ласкал клитор, пока Ева задыхалась, извивалась и, с помощью Януса, раздвигала ноги шире. Ей хотелось большего.
Никогда никто не прикасался к ней так. Холлисворт всегда ждал, пока она корчилась на земле в агонии, а потом просто раздвигал ей ноги, вводил член в любое место, какое хотел, и получал удовольствие… наслаждаясь ее болью… пока не решал, что с него хватит. Пока не решал прекратить ее страдания, кончив в свой сосуд.
Но это… это противоречило боли. Противоположность унижению.