— Он прикоснулся к тебе? — Слова похитителя раздались грубым рычанием, вырвав ее из размышлений. — Сделал тебе больно?
— Нет, — хриплым шепотом вымолвила Ева.
— Людей здесь трахают каждый наносегмент каждого оборота. — Он наполовину толкнул, наполовину пронес ее через отверстие еще меньше предыдущего, скрыв их от глаз, грубые руки обхватили ее плечи. — Это не делает их менее опасными. Черт, если уж на то пошло, это делает их еще опаснее.
Она ударилась спиной о каменную стену. Грубое, красивое лицо ее похитителя появилось в нескольких дюймах от ее собственного.
— Он… он казался таким сломленным. — Ее объяснение прозвучало наивно даже для ее собственных ушей. К тому же было трудно дышать. Слишком тяжело. Жар усилился еще на один кошмарный уровень.
Ей нужна эта чертова таблетка и немедленно.
— Ты не можешь тратить время на жалость, — прорычал он. — Это только ускорит твою смерть.
— Я не хочу так жить. — Слишком много лет она думала только о себе и о том, как избежать боли любой ценой. Слишком много лет, чтобы стать украшением, которым Холлисворт хотел ее видеть. — Слишком многие из моего сословия жили так, и я не буду одной из них.
Он замолчал, впившись в нее взглядом — как будто видел впервые.
Ева затаила дыхание, боясь того, что он сумеет разглядеть.
— Ты не сможешь быть другой здесь, внизу. — Он потряс ее, но гнев исчез из его голоса. На смену ему пришла холодная отстраненность, которую было больно слышать. — Нет, если хочешь остаться в живых.
Но остаться в живых и жить — не одно и то же. Она хорошо усвоила это под руководством Холлисворта.
— Мне нужно выбраться отсюда. — Тяжесть камня и земли давила ей на грудь, сдавливая легкие и перехватывая дыхание.
Валдус крепче прижал ее к себе.
— Паника пройдет. Просто дыши.
Стыд охватил ее. Он думал, что у нее обычный приступ паники.
Но это было в тысячу раз хуже. Она сходила с ума. Ускользая в то, что Холлисворт и его нанотехнологии сделали из нее. Для одного это хорошо.
Ее пальцы сжались, когда она пыталась остановить себя, чтобы не дернуть за застежки униформы, не прижать свою горящую плоть к плоти похитителя, не обхватить бедрами его бедра.
От стыда у нее закружилась голова. Это нечто — сочетание плотских желаний и жаркого возбуждения — было не похоже на нее. Не такой она хотела быть.
— Ш-ш-ш. — Прикосновение пальца к ее нижней губе вызвало прилив тепла, и она впервые поняла, что начала издавать низкие, жаждущие стоны. — Вдохни и выдохни. Вдох и выдох.
Она заставила свои легкие слушаться.
— Здесь не все так плохо, пленница. — Его голос отозвался дрожью по ее спине. — Здесь тоже бывает красиво. Нужно только знать, где искать.
Валдус схватил ее за подбородок, как будто имел на это право, и направил ее взгляд вверх.
Ева потрясенно вздохнула.
В панике она не заметила, что ее окружало. Но теперь обратила на это внимание. С потолка пещеры, насколько хватало глаз, на шелковистых нитях свисали мерцающие огоньки, похожие на звезды в ночном небе. Химик в ней сразу же понял, что это такое. Но сейчас на них реагировала женщина. Изысканные. Волшебные. Восхитительные. Магические. Они заставляли ее чувствовать себя так, словно она была над землей и свободна. Как будто могла пойти куда угодно и стать кем угодно.
— Они живут здесь. Живут и процветают. — Его слова ласкали ее кожу. Губы замерли над бешено бьющимся пульсом на ее шее. — Помни об этом, когда все начинает казаться слишком сложным. Красивые, хрупкие создания выживают здесь, несмотря ни на что.
Удивительно.
Похититель дарил ей надежду.
Ни разу за все годы ее жизни с Холлисвортом тот не делал ничего подобного.
Новое, незнакомое ощущение перемешалось с сильным возбуждением.