Сказка о царевиче-птице и однорукой царевне: читать начало книги онлайн

– И лишь когда каждая русская буква была заменена на арабскую и прочли справа налево, так и открылся прямой смысл! Ведомо ли вам такое? Вот что значит правда-с! Правда даётся Богом, дорогие, и только Богом, – кротко и взволнованно добавляет он, вертя черепашьей шеей.

– Значит, то изначально и было речено на арабском, а наши предки-славяне взяли да и прочитали слева направо – и получилось как козе баян. Смыслу-то никакого-с! А они так и оставили, и твердили все эти годы, и понять не пытались, маловеры! А ларчик вот как открывался – сзаду наперёд арабскими буквами, вот вам и прямой смысл. Прямой смысл!

У Ляли начинают гореть щёки, возражения вертятся на кончике языка. Она представляет, как не выдержит и подымет руку, как встанет:

– Какое невероятное совпадение, Г-н профессор, что при слепом побуквенном воспроизведении фразы из арабского произвелось полноценное русское словосочетание, – говорит она и ждёт ответа, всё больше краснея.

Профессор радостно смеётся:

– Именно-с! С точностью до буквы-с!

– Возможно, случайное забавное созвучие лишь вдохновило наших предков?

– Да нет же, смысл был справа налево!

– Не странно ли, что при простой механической замене букв произвёлся и русский союз, и существительное в нужном падеже, и всё это стояло в надлежащем порядке?

– Вот видите, дорогая девочка, так всё и было!

Ляля не спрашивает имени того человека, что произвёл подмену букв в порядке сзаду наперёд и обрёл прямой смысл. Она также не спрашивает, что же это за прямой смысл, и как он применим к области фольклора, и, более того, почему этимология, естественно присущая всём поговоркам и языковым фактам вообще, преподносится слушателям в качестве откровения свыше, – а Брысков, по-детски радуясь разоблачению лжи и свержению латыни, только потирает черепашьей лапкой лапку и ласково, победоносно смеётся.

Мысль приходит Ляле на ум, и мысль та столь дерзка, что её можно или сказать сразу, или не говорить никогда. Она проходит по ряду, ближе к кафедре, где её будет слышно:

– Г-н Брысков, вы убедили меня, что разоблачение лжи нужно применять и в других науках, а не только в словообразовании и словесном анализе. Особенно же – в счетоводстве, в области коего прямой смысл нужен чуть не превыше прочих точных наук.

Но не склонны ли другие, более польстившиеся на ложь, нежели мы, высчитывать сумму сальдо по привычке? Где видна работа их рацио при вычитании дебеторской и кредиторской задолженностей? Где их сердце?

Да и само слово сальдо происходит из итальянского языка, а мы все, тут собравшиеся, ясно себе представляем, что язык итальянский, в свою очередь, происходит из латыни – которой на самом деле не было. Стало быть, и сальдо нет?

– Ну как же нет, дорогая девочка, как же нет! – От разочарования лапки профессора сжимают одна другую. – Это совсем другое! Я вижу, вы много знаете, но что из этого многого правда? Ничего-с! Видите теперь, видите?

– Вы правы, Г-н профессор, вы открыли мне глаза! Вот почему теперь я по-новому вижу и дебет с кредитом. Ибо довольно бросить взгляд на само слово дебет, как ясно видно, на что оно похоже. На медицинскую дефиницию debilis[43], то есть дебил, это же очевидно!

И всё становится ещё очевиднее, когда мы смотрим свежим взглядом на слово кредит – на что оно похоже? Ну конечно, на слово кретин! И какая глубокая связь сразу открывается между этими двумя! Прямой смысл, и ничто иное!

Профессор открывает свой треугольный черепаший роток, будто намереваясь полакомиться листком капусты. Слушатели шепчутся, но открытого смеха пока нет.

– А теперь взгляните на высчитывание дебета и кредита – как принято у маловеров высчитывать их? Не самообман ли это? Теперь, ища прямой смысл и отсеивая ложь, я вижу лишь один способ высчитывать! Взгляните сами: дебет и кредит… первый и второй – итого имеем два. А где ещё у нас число два?

Брысков смотрит на неё круглыми ящеркиными глазами. Понимает ли он её? Многие, смеясь, предлагают свои ответы: на монете в два франка, и прочее, и прочее.

– Так вот, господа и дамы: в Братьях Карамазовых Достоевского! Там два тома. Вот вам и число два! И посему, дабы избегнуть лжи и эпигонства[44], мы утверждаем: дебет и кредит можно постичь лишь сердцем, лишь через Бога и лишь через Братьев Карамазовых!

Как-то: открыть первый том и выпавший нумер страницы записать в дебет, открыть второй том – и полученную страницу, соответственно, обозначить в кредит. Сей подход вернёт прямой смысл в счётную науку, дамы и господа курсисты, и отроет наши сердца для правды!

… Лекция окончилась, все стали расходиться. У Ляли Гавриловны сильно билось сердце, невысказанное балансировало на губах, но без какого-то неведомого толчка не умело вербализоваться. Себя она презирала в ту минуту.

Тогда Ляля Гавриловна пошла к секретарю в кабинет помощника директора, чтобы просить заменить Брыскова на другого либо перевести её на другой курс.

Секретарь удивлённо оглядел её, как неимущую в парфюмерной лавке:

– А что, собственно, вас не устраивает, милостивая государыня? Сложновато, что ли, идёт наука?

– Нет, что вы… Но Г-н Брысков ведь совсем другую науку преподаёт, бухгалтерский сч…

– Ну так и что-с, ежели счёт? Что ж, ему теперь и логику преподать нельзя? Вы ему, что ли, запретите, барышня? К вашему сведению, наши профессора пользуются полной свободой и преподают под свою ответственность. Вы устав Школы оспорить желаете, что ли?

Секретарь раздражённо машет Ляле Гавриловне и обращается к сидящему за ширмой:

[43] от лат. debilis – слабый

[44] от греч. epigonos – рождённый после – подражательство, деятельность, лишенная творческой оригинальности