Вагнер лишь пожал плечами, и Спуки, очевидно, настроившаяся уже на долгие уговоры, шмыгнула на выход, всё ещё прижимая кофточку к груди.
Видимо, эта кофточка была для неё своего рода идеей-фикс, она так и тащила её в обнимку всю дорогу. Впрочем, вскоре, убедившись, что никто не покушается на эту её драгоценность, она всё же смогла чуть расслабиться, и прижимала одёжку к себе только нижними руками. Однако верхние были, если что, наготове, это чувствовалось уже хотя бы по тому, как она время от времени прикасалась ими к своей ноше.
Ибарра же то и дело косился на её пальцы. Вагнер альфа, возможно, он попросту не осознаёт недосягаемость «умного лака», но Рикардо ещё в бытность свою в Академии, пытаясь ухлестнуть за девушкой-альфой, надеялся сразить её сердце таким подарком. Глупо тогда вышло… Ему бы и за год не скопить столько…
А сейчас он видит этот идеальный блеск у Спуки — у единственной на всей базе.
Как это понимать?
Ладно костюм — предположить, что корпорация снабдила её, ещё возможно — бывают же торжественные мероприятия, где красиво выглядеть должны все, кто имеет отношение к администрации, пусть даже и в статусе вещи… Но маникюрный набор премиум-класса у прислуги? Набор, который она не имеет права применить? Да ещё и учить этим пользоваться — не сама же она настропалилась так ловко прихорашиваться?
Спуки перехватила его взгляд и слабо улыбнулась. Чуть поправила волосы, завлекающе сверкнув ногтями.
— Ну что, я похожа на бету?
Ибарра отшатнулся. А вдруг Вагнер это услышит? У него с юмором ещё хуже, чем у Свенсона — он вполне может подогнать под эти тупые приколы статью «кощунство». Попробуй потом объясни, что это просто дурацкие свенсоновские шуточки, а не глумление над основами…
Но, к счастью, голова Вагнера была слишком занята другими вещами, и он не обратил внимания на слова полукровки. А прибытие к пункту назначения избавило Ибарру от очередных неудобных вопросов.
— Ну, вот мы и пришли, — объявил Вагнер, распахивая перед Спуки дверь малой переговорки «безопасников». — Проходи, располагайся. И жди. Ни о чём не беспокойся, мы, если что, здесь, снаружи.
Сквозь полуоткрытые жалюзи было видно, как, сделав пару нервных кругов по пустой переговорке, Спуки осторожно уселась на самый краешек стоящего у дальней стены дивана, охватив себя за плечи, опасливо озираясь. Время от времени она бросала быстрый недоуменный взгляд в их сторону — судя по всему, она видела их через незатемнённое стекло. Каждый раз Ибарра невольно отшатывался. Ему было не по себе. Он уже понял, для чего Вагнер затеял весь этот цирк, и на душе у него было довольно погано.
Однажды ему довелось наблюдать кормление огромной сколопендры мышами, и Спуки сейчас напоминала ему именно такую мышку, брошенную на растерзание, тревожно забившуюся в угол террариума. Вот только мыши не могут рассчитывать на проявление со стороны людей хоть какой-то эмпатии, а Спуки, выглядевшая сейчас как маленькая девочка, пытающаяся казаться взрослой, могла. Но ведь никто же не способен кинуть на корм сколопендре маленькую девочку! Или всё же способен?..
— Вагнер, так нельзя! — попытался возразить он.
— Что?! — Фюрер глянул на него так, что Рикардо сам ощутил себя мышкой возле сколопендры. — Ибарра, вы тут решили в сраного чистоплюя поиграть? Вы думаете, мне это нравится, да? А вы понимаете, что у меня выбор всего из трёх кандидатур? Может быть, вы хотите на её месте увидеть вашу драгоценную Софи Морель?
— Но…
— Возможно, нас ждёт ситуация массового контакта людей с разных уровней. Вы считаете, что этичнее будет рисковать ими, так?
— Но должен же быть другой способ!..
— Так придумайте! А если не можете взять на себя ответственность, не можете сами принять сложное решение — заткнитесь!
Прошло несколько минут, и явился второй участник намечающегося эксперимента. Сид, кажущийся в забитой разгрузке поверх бронежилета раза в три шире миниатюрной хнычущей Спуки, волочил её своей огромной лапищей за верхнее предплечье. Рикардо невольно поморщился — зная, какая нежная у полукровки кожа, он не сомневался, что вся рука выше локтя у неё теперь представляет один сплошной синяк.
— Запускайте! — распорядился Вагнер.
Если Сид и удивился, увидев в переговорке вторую Спуки, то виду не подал — молча приоткрыв дверь, он толкнул свою пленницу внутрь, и закрыл дверь снаружи, придерживая ручку, чтобы та не попыталась вырваться.
После секундного замешательства подскочившая было с дивана Спуки-3 выронила столь тщательно сберегаемую ею кофточку, и, похоже, даже не заметив этого, сделала нетвёрдый шаг вперёд. Её потрясённые глаза были широко распахнуты. Возможно, столь же изумлённые глаза были и у Спуки-2, мгновенно затихшей, и шарахнувшейся было спиной о закрытую дверь — со спины видно этого не было.
Почти синхронно обе Спуки сделали шаг вправо, затем ещё один, чуть сблизившись, не отводя взора от своего «отражения».
— Никогда не видели котёнка перед зеркалом? — несмотря на шутливый тон, чувствовалось, что Вагнер весь в напряжении, он даже как-то подобрался, словно хищный зверь перед прыжком. — Что, Ибарра, делаем ставки? Я за слияние!
Тем временем обе полукровки в комнате сблизились ещё на пару шагов, продолжая почти синхронно двигаться боком по сходящейся спирали. Ибарра внезапно поймал себя на том, что не дышит — только после того, как попытался судорожно сглотнуть, и гортань вдруг отказалась служить ему…
Ещё шаг… Ещё… Ещё… Обе Спуки замерли на расстоянии вытянутой руки друг от друга…
А затем случилось то, чего никто не ожидал.
Обе они синхронно бросились в объятья своих копий, обхватив друг дружку всеми руками так сильно, что на их тонких пальцах побелели суставы — и отчаянно зарыдали.