— Не сейчас, — взмахом руки Вагнер пресёк дальнейшие рассуждения. — Мы пришли.
Они стояли возле двери каюты Софи Морель, откуда, если всё шло по плану Фюрера, Берта должна была уже увести саму Софи в изолятор.
Вагнер постучался и, не получив ответа, потянул за ручку. Дверь распахнулась. Вполне ожидаемо, Софи внутри не было — лишь Спуки, которая сидела на кровати и тихонько хныкала, одной парой рук обхватив себя за плечи, другой парой тиская принадлежащую Софи кофточку.
— Здравствуй, Спуки, — ласково произнёс Вагнер.
— Господин Вагнер, — Спуки подскочила, словно подброшенная пружиной. — Господин, это какая-то ошибка! Так не должно быть!
— А что случилось? — в голосе Вагнера слышалось живое участие — слишком много участия, как подумалось Ибарре.
— Госпожа полицейская увела Софи… ой, госпожу Морель! Она такая строгая была, даже не дала ей нормально одеться, — жалобно причитая, Спуки тряхнула кофточкой. — Ну как так можно, госпожа же замёрзнет!
— Замёрзнет? — недоуменно переспросил Вагнер.
— Ну, конечно! Её же бросят в холодные казематы, она простудится! Господин Вагнер, зачем её забрали, это какая-то ошибка, надо что-то делать! Разберитесь, пожалуйста, пожалуйста!
— Ну конечно же, мы разберёмся, — пообещал Вагнер. — Вот прямо сейчас пойдём и разберёмся. Не надо плакать, всё будет хорошо…
Вообще-то, полукровки не должны прикасаться к альфам, но Спуки, видимо, была настолько во власти эмоций, что, всё так же не выпуская кофточку, обняла Фюрера всеми четырьмя руками, и, пряча лицо у него на груди, зарыдала в голос.
— Ну что ты, милая… — кое-как Вагнеру удалось отодрать от себя рыдающую полукровку. — Всё в порядке, пойдём с нами, сейчас во всём разберёмся…
— Пусть она хотя бы оденется, — подал голос Рикардо.
— А, да, действительно… Милая, ты не можешь так пойти. Тебе надо одеться.
— Да, сейчас, сейчас, — Спуки метнулась к гардеробной. — Самое лучшее надену!
— Да это не обязательно…
— Как же не обязательно? А вдруг надо будет общаться с важными господами? Вдруг сам господин Мицуи ко мне обратится? Нет, нет, надо быть красивой…
Фюрер недовольно поджал губы, но возражать не стал, тем более, что Спуки действовала очень быстро — уже через минуту на ней был костюм, состоявший из чёрных брюк, белой рубашки с высоким воротничком, чёрной приталенной блузки с роскошным белым бантом на груди... Образ дополняли новенькие лакированные туфельки, и волосы, которые Спуки убрала в узел на макушке и закрепила несколькими длинными деревянными заколками.
Рикардо ощутил, как челюсть его буквально сама собой отваливается — он никогда не видел полукровку такой нарядной. Надо признать, что Спуки выглядела не просто красивой, она вдруг стала казаться очень женственной. Откуда у неё этот костюм? Почему она никогда его не надевала?
— Господин Вагнер, вы позволите? — Спуки помахала перед собой маленькой серебристой коробочкой.
— Что ещё?
— Ногти. Это очень быстро! Пожалуйста, пожалуйста!..
— Я-то здесь причём?
— Полукровкам запрещены украшения, — тихо произнёс Ибарра Вагнеру на ухо. — Только с позволения альф.
— А, ну да… Хорошо, только быстро!
— Очень быстро! — Спуки совершила над коробочкой несколько ловких уверенных пассов, и продемонстрировала свои руки. В коробочке оказались не накладные ногти, как предположил поначалу Ибарра, а «умный лак» — ногти полукровки не стали длиннее, но отсвечивали теперь тёмно-ртутными бликами, словно выточенные из отполированного до зеркального блеска гематита.
Вагнер глянул вскользь, и кивнул, удовлетворённый скорее оперативностью процедуры, нежели её результатом, а вот челюсть Рикардо, осознающего стоимость этого почти неуловимого движения, вновь отпала.
— Красиво же? — робко осведомилась Спуки.
— Да, — признал Вагнер, открывая перед ней дверь. — Уверен, что господину Мицуи доставит удовольствие общаться с тобой. А теперь пойдём с нами. Да оставь ты эту шмотку!
— Нет-нет! — словно испугавшись, что у неё отберут взятую ею для Софи кофточку, Спуки прижала её к груди всеми четырьмя руками. — Это для госпожи!