— Быть наследницей столь значительного человека — одновременно и великое счастье, и великая ответственность… — сообщила Спуки. — Что ж, подходит время отправиться на драккар, расконсервацию которого вот-вот завершат наши коллеги… Но прежде, госпожа Ханнинс, у меня для вас есть ещё одно маленькое задание…
— Что ещё?.. — обречённо пробормотала Лора.
— Скажите, пожалуйста, госпожа Ханнинс, как врач — возможно ли сохранить отделённый от человека орган, к примеру, железу внутренней секреции, в регенеративном растворе? Да так, чтобы этот орган продолжал функционировать?
— Ну… в теории, да, — несколько растерялась от её вопроса Лора. — Но любому органу нужно питание, любой орган в идеале должен быть подключен к нервной системе…
— Но регенеративный раствор разве не даёт питания? И кроме того, мне кажется, что простые органы могут функционировать и вне нервной системы. А если их подключить к чипу человека, то можно добиться и управления ими…
— Никогда об этом не думала. А, впрочем, почему бы и нет? — пожала плечами Лора. — А что ещё ты хочешь сохранить?
Спуки глянула на дверь комнаты с телом Паолы, из-за которой всё так же продолжали нестись похотливые визги. Едва заметно улыбнулась.
— Госпожа Ханнинс, мне хотелось бы ознакомиться с генетической спецификацией госпожи Серра.
— Нет! Ты ненормальная! — лицо Лоры перекосило гримасой отвращения.
Берта, взгляд которой перебегал с одного лица на другое, ощутила, как подобная гримаса овладевает и её собственными лицевыми мышцами. Всё, что каким-либо образом было связано с Паолой, последнее время находило какой-то жуткий резонанс в её собственном организме, словно в тот момент, когда она, обуреваемая навеянными ей эмоциями, пнула её тело ногой, в ней переключился невидимый тумблер, заставляющий её содрогаться от одной лишь мысли о госпоже Серра…
— Извините, — проявила настойчивость Спуки. — Но мне бы не хотелось просить нашего друга Копушку, чтобы он открутил вам голову…
— Мне нужен её чип, — нехотя процедила сквозь зубы Лора.
— Сейчас будет.
Спуки уверенно открыла дверь, и, жестом поманив Копушку за собой, так же уверенно вошла в комнату, где продолжалась жуткая оргия. К удивлению Берты, кишащие внутри дельты не набросились на неё, а расползлись по углам, словно тараканы, прячущиеся от включившего свет человека. Что-то тихо бормоча, они почтительно смотрели с удаления на свою королеву. Что это? «Эффект муравьиной матки»? Страх? Безумие?
Получивший от своей королевы какие-то указания Копушка шагнул вглубь комнаты, скрывшись из виду. Сидя под углом к двери, Берта видела лишь часть помещения, в отличие от Огавы, оказавшейся прямо напротив двери — глаза Томоко явственно округлились, когда она узрела, что там творится. Хоть Берта и понимала, что ничего хорошего там не найти, она невольно подалась чуть в сторону, насколько это было возможно, не падая со стула. Обзор почти не изменился, что, возможно, было и к лучшему…
Услышав отчётливый костяной хруст, Берта в недоумении перевела взгляд на Огаву — ровно затем, чтобы увидеть, как ту в этот же момент стошнило.
Копушка вернулся и передал Спуки что-то, что чистюля полукровка взяла через пластиковый пакет, запустив в него руку, словно в перчатку. Затем она повернулась, широкими шагами подошла к Лоре-2, и, держа голову Паолы за окровавленные волосы через пакет, театральным жестом водрузила её на стол перед госпожой Ханнинс.
Лора отшатнулась от этого омерзительного подношения, глаза её закатились, и она, наверняка, упала бы в обморок, если бы вторая Спуки не помахала перед её лицом остро пахнущим платочком.
— Что ты творишь? — Лора с трудом выдавила из себя несколько хриплых слов. — Это же ужасно!..
— Да им и без головы нормально… — отмахнулась от неё «Бантик».
Возобновившиеся за стеной гоготы подтверждали её слова.
…Словно зачарованная, Берта смотрела на лежащую на столе голову. Хоть она и считалась боевым пилотом, вся её боевая подготовка в основном состояла в том, что её научили стрелять из обычного стрелкового оружия. Да она даже настоящий истребитель ни разу не пилотировала! Смешно, конечно, но в отличие от настоящих боевых пилотов, хотя и «бывших», находившихся в распоряжении Мицуи и считавшихся гражданскими, она, носившая гордое звание пилота военного, со смертью не сталкивалась ни разу…
Голова Паолы, скользкая от непонятной слизи, с всклокоченными, заскорузлыми от загустевшей крови волосами, застывшими в жуткой хаотической причёске, неустойчиво прилепившаяся к столу лохмотьями шеи, была обращена к ней. Неподвижный тусклый взор единственного уцелевшего глаза Паолы застыл, намертво зацепившись за взгляд Берты.
Теряясь в этом взгляде, Берта ощутила лишь, как мир перед ней мутнеет, и поняла, что падает лицом вперед прямо навстречу стеклянному блеску лабораторной столешницы. Но прежде, чем она расквасила себе нос о стекло, на помощь ей пришла Спуки. Не то чудовище, что только что приказало оторвать голову Паоле, а её сестра — Спуки Добрый Котёнок. Подхватив Берту всеми четырьмя руками — одной за талию, двумя за плечи и одной за волосы, она удержала её от столкновения.
Но это было ещё хуже. Берта вдруг осознала, что Спуки-Жизнь держит её за волосы точно так же, как её сестра только что несла голову Паолы, и поняла, что содержимое её желудка уже подступило к самому её горлу. Она едва успела мотнуть головой в сторону, слыша словно со стороны собственный рвотный клёкот, как её стошнило. Впрочем, Спуки сориентировалась мгновенно, успев отвернуть её от стола к стене и чуть наклонив.
Было что-то унизительное в том, чтобы блевать в чужих объятьях со стянутыми за спиной руками. Спуки деловито вытерла ей рот тряпочкой, а потом поднесла откупоренную уже пластиковую бутылочку с водой. Как всё-таки было бы хорошо иметь четыре свободные руки! — подумала Берта, жадно, рискуя захлебнуться, глотая воду из чересчур задранной бутылочки.
— Извините нас, полицейская госпожа, — произнесла Добрый Котёнок. — Вам не стоило этого видеть.
— Берта… Зови меня Берта, какая я тебе теперь госпожа…
— Хорошо, фрау Берта…