Когда горка была взята шумным приступом, Чантриа снова вскочил на свое место. Проклятия его удесятерились, а разок он даже выматерился (случайно), и дилижанс, гремя на камнях ободьями колес, словно пытаясь измельчить камни в порошок, поехал своей дорогой. Прямо к Гульрипши, где тоже предстояла передышка. Правда, маленькая.
Вдруг у речки Большая Агудзера Пата Чантриа прикрикнул на лошадей:
— Стой! Стой! Да стойте же, проклятые!
Дилижанс остановился. И снова раздался голос Паты Чантриа:
— Что с вами?
И мы, сидевшие в кузове, услышали:
— Ограбили нас! Ограбили! Помогите!
Мужчины бросились вон из экипажа. Мы с братом, сгорая от любопытства, перегнулись через борт и увидели нечто… Такого видеть воочию нам еще не доводилось. Разве что бабушка Фотинэ рассказывала…
«И вот шли они, шли, — говорила она, — и напали на них разбойники, которые в лесах скрываются. Такие страшные, лица их башлыками покрыты, револьверы на боку — огромные, из них пламя вылетает вместе с пулями. И шашки острые у них. Раздели разбойники бедных путников, оставили в одном белье — и были таковы!..»
Нам с братом показалось, что мы попали именно в царство бабушкиных сказок.
Дилижанс окружали полунагие мужчины. Говорили они все разом, но понять самое важное было не трудно: вот здесь, за крутым поворотом, их только что ограбили…
— Назад! — кричали полунагие, перепуганные насмерть мужчины.
— Куда же они подевались? — спрашивал Пата Чантриа.
— Они где-нибудь там, за поворотом. Назад! Назад!
— Назад?! — воскликнул Пата Чантриа. — Я пока что мужчина, господа! Я покажу этим негодяям, кто я! — После этого он обратился к своим пассажирам: — Госпожа Гулиа с детьми! Ложитесь прямо на пол. Вы, госпожа, тоже. И вы тоже! Мужчины, у кого есть оружие, лезьте на крышу! Зарядите! И слушайте мою команду. Готовы?
Размышлять было некогда: мы прижались к полу, мама прикрыла собою нас и сестру, другие женщины со страху пытались скрыться под сиденьями.
Пата Чантриа выстрелил в воздух. И закричал:
— А ну, негодяи, мерзавцы, трусы, ублюдки, выходите на дорогу! Будьте же мужчинами, похожими на свою мать! Я вам покажу, где раки зимуют!
Взмахнул кнутом, стеганул первую, вторую, третью лошадь. Животные, привыкшие, что угрозы их хозяина обычно расходятся с делом, на сей раз вздрогнули от боли и бросились вперед.
Пата Чантриа стрелял вверх, ругался, клял разбойников. Его примеру последовали несколько пассажиров: они тоже стреляли в воздух и что-то кричали. Оставляя за собой клубы ныли, дилижанс приближался к роковому повороту.
У самого поворота Пата Чантриа удесятерил свои угрозы, неимоверно палил из револьвера и неистово погонял лошадей. Мы неслись с грохотом и пальбой.
— Эй, где вы? — кричал Пата Чантриа. — Видал я вас, трусов этаких! Выходите, покажитесь на глаза Пате Чантриа!
Вот мы на самом повороте…
Мы уже на вершине шоссейной дуги.
Поворот уже за нами! А разбойников не видно…
Пата Чантриа продолжал палить еще некоторое время, пока не отъехал от гибельного поворота саженей на двести. Потом остановил лошадей и сказал:
— Садитесь все по местам! Теперь считайте, что мы уже в Тамыше!
Но не так-то просто было прийти в себя. Посему Пата Чантриа объявил:
— В Гульрипши будем стоять не меньше часа. Надо же подкрепиться после такого дела!