— Нет, я не могу этого сделать. Это мой друг, мой риск. Я вообще не хотела тебя впутывать, но я даже не знаю, с чего начать, и ты единственный человек, которому я здесь доверяю.
— Я не позволю отнять тебя у меня, Элис, и я тоже не позволю отнять у тебя себя. — Он откинулся на спинку стула, и его взгляд снова стал рассеянным. — Транспортировка вида класса 4 на их планету незаконна, но следить за хорошей возможностью и учить ее тому, что ей нужно знать, чтобы воспользоваться этой возможностью, — нет. — Наклонившись вперед, он сжал ее руки в своих. — Нам не нужно делать ничего противозаконного, чтобы помочь ей. Пожалуйста, доверься мне в этом.
Ее сердце забилось сильнее. Его великолепный ум разрабатывал план прямо у нее на глазах. Бросившись через кабину, она обвила руками его шею и заглянула в его бледно-голубые глаза.
— Я люблю тебя, — выдохнула она.
Неуверенное мурлыканье вырвалось из его груди. Он положил ладони по обе стороны от ее головы, и его широко раскрытый взгляд изучал ее лицо.
— Правда?
Горячие слезы увлажнили ее щеки. Почему мне всегда приходится плакать в неподходящее время?
Эмоции подступили к горлу, поэтому она просто кивнула.
Его мурлыканье ожило в полную силу. Он не ухмыльнулся и не нахмурился, а серьезно посмотрел на нее, его адамово яблоко дернулось, когда он сглотнул.
— За последние несколько дней ты стала нравиться мне больше, чем я думал, что это возможно, но моя душа знала, что любит тебя, даже когда я тонул в пустоте своего разума. Я унижен тем, что ты считаешь, что я достоин твоей любви.
От его поцелуя у нее поджались пальцы на ногах и помутился рассудок. У нее был замечательный, честный, сексуальный, любящий мужчина, и он любил ее.
Внезапно он прервал их поцелуй и пристально посмотрел ей в глаза с серьезным выражением лица.
— На вашей планете к этим словам относятся легкомысленно? Потому что здесь — нет. Я люблю тебя, Элис. Я никогда никому этого не говорил и никогда не скажу. Ты уверена во мне? В нас? После этого пути назад не будет.
Элис не смогла сдержать счастливых слез, которые потекли по ее лицу.
— Я вся твоя, навсегда.
Глава 23
Лука смотрел на свою пару, пока она спала. Женщина, которая любила его. Он все еще не мог поверить в свою удачу. Элис была больше, чем он мог себе представить. Она заботилась обо всех и обо всем на свете. Когда он был с ней, он чувствовал, что наконец-то может выдохнуть. Она позволяла ему быть самим собой. Черт возьми, она позволила ему открыть себя. Всю свою жизнь он был зациклен на работе и достижениях, но с ней он заново открыл те грани своей личности, о которых и забыл.
Ему нравилось быть игривым и поддразнивать ее. Ему нравилось, что она спорила с ним и бросала вызов его властным инстинктам. Она позволила его траксианской стороне, которая жаждала держать ее рядом и в безопасности, вырваться на передний план, когда они занимались сексом. Она боролась бы зубами и ногтями за то, во что верила, но, оказавшись в спальне, так сладко подчинялась. Он никогда не чувствовал себя таким свободным. Она видела его таким, какой он есть, и все равно любила его.
Уголок его рта приподнялся в улыбке, когда он вспомнил ее слезливое признание днем ранее. Он никогда не встречал женщину, которая с такой готовностью проявляла бы свои эмоции.
Нахмурившись, он еще раз подумал о своем народе. Он знал, что тремантианские женщины не проявляли своих эмоций — не потому, что у них их не было, а потому, что формирование сильной привязанности к мужчинам, за которых они выходили замуж, и детям, которых они рожали, привело бы только к их собственному горю. Люди могут быть ключом к спасению своего вида, но сколько времени пройдет, прежде чем их можно будет перевезти сюда на законных основаниях?
Его сердце болело за мужчин и женщин его планеты. Сколько из них никогда не испытают той любви, которую он испытывал к Элис? Сколько из них никогда не успокоятся, зная, что тот, кого они любят, не оставит их из-за их поруганной чести?
Это был только вопрос времени, когда будет обнаружено, что люди могут спариваться и размножаться. Как только это произойдет, их народ разделится. Некоторые будут призывать к массовому переселению людей, согласны они с этим или нет. Другие были бы против, считая нежелательную перевозку вида класса 4 аморальной и неэтичной.
Чью сторону он примет? С одной стороны, приток людей ослабит давление на клеканианских женщин. Он знал, что его сестра, например, мгновенно вернется к своим детям.
По всей Клекании ритуалы ухаживания, традиции и законы были очень разными, но одно оставалось неизменным. Ожидалось, что женщины будут сильными. Их учили высоко держать голову и расширять генофонд, размножаясь со многими.
Простого ответа не было. Пока что он продолжит свою работу. Они не могли рассчитывать на то, что люди все исправят. Хотя он ощетинился при мысли о том, чтобы оставить ее и вернуться к работе, он знал, что должен. Впереди было много мрачных дней, но трудности, с которыми они сталкивались десятилетиями, никуда не исчезли.
Он смотрел в огонь, чувствуя, как на него наваливается тяжесть. Как он мог уберечь ее, когда их мир был на грани взрыва?
Ранее Элис убедила его соорудить импровизированную кровать перед камином. Он сделал, как она велела, без жалоб. Власть, которую она имела над ним, была комичной. От прикосновения ее руки и мягкой улыбки он из кожи вон лез, чтобы выполнить ее просьбу. Они часами сидели здесь, пока он учил ее читать, используя истории о супружеских парах, которые собирал годами.
Ее интерес к супружеским парам послужил отличным мотиватором. Она так увлеклась изучением их историй, что овладела языком гораздо быстрее, чем он ожидал.
Он откинулся на спинку стула, его мысли переключились на еще одну проблему. Как бы он выполнил кажущуюся невыполнимой задачу помочь ее подруге, не нарушая никаких законов? Она была нужна ему, чтобы безбилетным пассажиром оказаться на борту корабля, совершающего длительные путешествия. Тот, чей капитан был благороден, но также не возражал нарушать законы за разумную цену.
Образ мужчины медленно сформировался в его сознании, и он ухмыльнулся. Я знаю как раз подходящего человека для этой работы.