Никола с Алексеем переглянулся, кнут у подбежавшего холопа взял, Илье показал, да и опустил.
— Когда обидишь девочек — не обессудь. Дочку как положено признаешь!
— О том и прошу, боярин!
— То-то же… своевольники. Ладно, иди ужо, ждут тебя твои ненаглядные, все глаза в окошко проглядели.
Илья с колен встал, поклонился земно.
— Благодарствую, боярин, не забуду твоей доброты.
— Иди уж… сами молодыми были, небось.
— Были мы когда-то, — вздохнул Алексей Заболоцкий. Ему-то что с того? Удаль молодцу не в укор, да и девка… наследовать она не будет, замуж выгодно выдадим, хочет Илья таким образом жену свою от сплетен лишних прикрыть — пусть его.
А насмешливого взгляда Устиньи и вовсе никто не заметил. Разве только боярыня Татьяна приметила кое-что, да призадумалась.
— Машенька, вот она какая? Доченька наша?
Пара слов вроде и пустячных для Ильи-то. Но если за эти слова смотрят на тебя такими сияющими глазами… поди, и на святых так не смотрели. Вроде Марина и красивее Машеньки, а вот в эту секунду такой от его невесты свет идет, что всуе меркнет красота царицына. Как картинка лубочная перед иконой.
— Да, Илюшенька.
— Маленькая она такая… ее и брать-то боязно.
Холопки зашипели, зашушукались. Аксинья нос наморщила. Варенька глазенки открыла, запищала, Марья ее на руки взяла, на Илью взгляд беспомощный бросила.
Илья ее приобнял легонько.
— Ты мне потом подскажи, что доченьке надобно, как устроить ее лучше? Нянюшка уж вовсю хлопочет-суетится, да мало ли что упустим?
— Подскажу, Илюшенька…
Как-то само собой Варенька маленькая на руках у Ильи оказалась, заворковала что-то…
— А глазки у нее мои, не иначе. Серенькие? Поголубеют потом?
Мигом все глазки углядели, заохали…
А Устинью боярыня Татьяна поманила. Устя кивнула, да и за ней выскользнула, в отдельную горницу прошла, поклонилась привычно.
Мол, слушаю тебя, боярыня.
Татьяна тянуть не стала.
— Ты брату подсказала, как поступить?
— Он и сам неглупый, боярыня.
— Не додумался б он. Ты подсказала, на тебя он поглядывал.
Устя промолчала. Говоришь ты, боярыня о брате моем. А услышать-то ты что желаешь?
Боярыня продолжать расспросы не стала, поклонилась в пояс.
— Благодарствую, Устинья Алексеевна.
Устя едва не зашипела.