Она показала ему комбинацию смены режима. Терминал окрасился чёрным, запестрев лаконичными символами голого кода, как звёздами.
Джегг снова кивнул.
— Я понял.
В дальнейших пояснениях он не нуждался. Наблюдая за непринуждёнными движениями его пальцев, Астер убедилась, что мультиклассовая лицензия связиста не была пустым бахвальством Джегга. Она умела плавать в интерсети. Он чувствовал себя здесь как рыба в воде. На столике синтезатора стали появляться первые результаты: листья разнообразных растений. Некоторые прямо с ветками. Некоторые с цветками. Астер с лёгким недоумением убирала их в сторону, освобождая синтезатор для следующего объекта очереди.
— А как… — Джегг обернулся к ней, — быть с жидкостями? Ёмкость синтезируется или подставляется готовая?
— Возможны оба варианта, — она показала, как их осуществить.
Джегг снова погрузился в хитросплетения интерсети. Теперь ему приходилось сложнее — то, что он искал, уже не попадалось в стандартных базах для синтезаторов. Он начал создавать собственную, вытягивая из информационного поля лишь формулу и конфигурацию химических соединений. Астер потрясённо молчала. Когда на столе синтезатора появился стеклянный пузырёк с маслянисто поблёскивающей жидкостью внутри, она стала догадываться, какой именно рецепт собирается воплотить Джегг. И с внутренним трепетом наблюдала, удастся это ему, или нет.
Последний ингредиент упорно не давался. Джегг просеивал всю интерсеть через мелкое сито, но не находил не то что конфигурации молекулы — даже базовой формулы. Он мысленно выругал себя за идиотизм. Разумеется! В его колонии синтезаторами пищи не пользовались. Даже эта модель, которую Астер считала несовершенной, казалась ему чудом прогресса. Но если любой желающий мог бы синтезировать что угодно, это обвалило бы цены на поставки чувствительных позиций. А национальные правительства колоний не могли бы этого допустить.
И всё же… азарт не давал ему просто так отступиться от идеи завершить начатое. Он стал обходить простые пути и забираться на задние дворы интерсети, используя всё более и более изощрённые чёрные ходы. Пока окончательно не упёрся в глухую стену.
Он стоял перед терминалом, раздражённо, но уже бесцельно постукивая по нему пальцами, не желая признавать поражение. Ему надоело раз за разом признавать своё поражение!
— Терракотовый кварцит — национальное достояние колонии Норг, — сказала Астер, положив руку Джеггу на плечо. — Я не думаю, что доступ к его конфигурации в принципе возможно получить с устаревшего синтезатора пищи.
— Да, глупо было надеяться, — рассеянно ответил он. — Сто грамм вещества стоили бы, как весь этот корабль.
— О, гораздо больше. Эта рухлядь вообще ничего не стоит.
Астер бережно убрала его руку с синтезатора. Пару секунд колебалась… а потом её пальцы стремительно забегали, самостоятельно выстраивая модель кристаллической решётки. Она не создавала запись в базе данных. И стоило маленькой горстке красновато-коричневого порошка лечь на предметный стол, Астер уничтожила конфигурацию, очистила память синтезатора, стерев информацию о всех последних операциях, но и на этом не успокоилась — вручную очистила несколько скрытых реестров.
Джегг медленно переводил взгляд с кучки порошка на девушку и обратно, прислушиваясь к собственным эмоциям. Почему-то он не был сильно удивлён. Напротив, почувствовал некоторое облегчение. Как будто разрозненные осколки информации в его голове начали, наконец, складываться в нечто осмысленное.
— Ты знаешь конфигурацию наизусть, — прокомментировал он вслух. — И могла бы создавать его в неограниченном количестве. И баснословно разбогатеть.
— О, да. А ещё стать объектом вожделения всех гангстеров во всей обитаемой Вселенной.
— Очень легкомысленно с твоей стороны показывать такое… мне, — он в самом деле разозлился. Взбалмошная девчонка! Они ведь едва знакомы! А если бы на его месте был кто-то вроде Рейвза?
— Будь ты крысой, — заявила Астер, снова применяя неприятный ему жаргон, — тебя бы осыпали почестями и государственными должностями, а не отправили малой скоростью в виде замороженной тушки куда подальше.
— Перестань, — он резко схватил её за запястье, заставив посмотреть себе в глаза. Астер сердито хмурилась и плотно сжимала губы. — Обещай мне, что больше никогда никому не… — Он бессильно замолчал. Большинство других людей подчинились бы словам чёрного священника, не задумываясь. Но не Астер. У него не было инструмента заставить её воспринять его страх, уяснить всю серьёзность риска. Кроме простого убеждения. — Пожалуйста! — попросил он, не скрывая отчаяния в голосе. — Обещай мне.
— Ладно, хорошо, — она кивнула с демонстративным (и не слишком искренним) раскаянием. — Руку только отпусти.
— Прости, — он поспешно разжал пальцы.
— Делай, что ты там хотел, — Астер мотнула головой в сторону порошка, всё так же мирно лежащего на столике синтезатора. — А мне нужно ещё йогурт соорудить.
— Доброго утречка! — радостно поздоровался Сегой, вошедший в пищеблок в обнимку с Хэлой.
От них обоих не ускользнуло напряжение, ощутимо искрившее между Астер и Джеггом, но если капитана это беспокоило, то белый священник пришёл в полный восторг.
— Астер, моя дорогая, а что это у нас так вкусно пахнет?! Свежие ягоды? Вафли с карамелью? О, моя богиня! Почему бы тебе не готовить нам каждое утро? Или хотя бы мне? Ну что тебе стоит?
— Главным пунктом меню мы сегодня обязаны Джеггу, — холодно ответила Астер, не глядя в сторону чёрного священника. — Уламывай его, если хочешь. А у меня хватает и других дел.
— Доброе утро, — с некоторым опозданием отозвался Джегг, поставил на стол заварочный чайник и приветливо кивнул Нале, последней подтянувшейся к завтраку. Сейчас даже она была расположена к нему больше Астер. Он не чувствовал, что сказал или сделал что-то не правильное. Но явно сильно обидел её. И сожалел об этом.
Нала с подозрением косилась на густую белую массу в большой тарелке. Странный кисловатый запах. Вот и Джегг едва притронулся к этому «изысканному» блюду. Сидит вафлю пальцами крошит. Вечно Астер выпендривается. Сегой, конечно, уплетает за обе щёки. Но это он больше чтобы Хэлу позлить, подразнить ревностью. И все они четверо об этом знают.
Не выдержав, Астер достала чашки и сама разлила по ним ароматную жидкость. Питьё показалось Нале странным на вкус: немного терпким, немного горьким, оно припекало язык, как острая специя и согревало кровь, как крепкий алкоголь.