Он не мог использовать браслет Элен, чтобы скрыть свои замыслы: это мешало бы работе над тульпой. Создание Совести требовало полной открытости, ясности сигнала и беспрепятственного соединения с глубокими уровнями сознания. Браслет искажал поле, накладывал шум, а значит — исключался.
Он понимал, что это будет заметно. Что Мэтью почувствует неладное. Что в Институте догадаются. Придётся объясниться. Возможно, даже лгать. А может, наоборот — сказать правду. Но это всё потом.
Сейчас главное — всё успеть.
Глава 21. Экскурсия
Вертолёт завис над огромным комплексом, судя по местности — где-то в районе Магадана. К комплексу тянулась линия высоковольтной передачи, протянувшаяся откуда-то с территории Камчатки, где геотермальные источники обеспечивали огромное количество почти дармовой энергии. В целом, комплекс напоминал гигантскую подстанцию, внутри которой располагалось множество рабочих зон.
Вертолёт сел на одну из посадочных площадок рядом с другой, уже занятой другим вертолётом, где активно шла разгрузка аппаратуры. Сразу после посадки Михаила встретили Мэтью, а на удивление — также Грей и Яна. Он невольно вспомнил про Власова и Линь Хань, которых ждала та самая судьба, о которой его когда-то предупреждал комитетчик: одни умирают, другие сходят с ума, третьи исчезают. Скалина Михаил так и не повстречал, чтобы, возможно, узнать, что стало настоящей причиной гибели Власова. Быть может, не все его друзья были ему друзьями. А может, всё это просто политика?
В любом случае, Мэтью, Грей и Яна встречали его с искренней радостью, и он не мог не разделить эту радость с ними. Вопреки всему, он действительно был рад тому, что вернулся в проект, несмотря на тот вызов, который решил на себя принять. Он надеялся, что Мэтью его поймёт — и, учитывая радушную встречу и способности Мэтью к удалённому просмотру, похоже, он не держал на Михаила зла. С другой стороны, разве может человек, обладающий такими способностями, давать какие-либо оценки? Жить как спички, относиться к ним серьёзно — смешно. Неосторожно — опасно.
Михаил поздоровался с каждым. Что-либо говорить не хотелось и не имело смысла из-за январского мороза, ветра и шума винтов, которые ещё не остановили до конца своё вращение.
Четверка зашла в тёплый бокс, и здесь Михаил ещё раз поприветствовал каждого.
— Как ты? — спросил первым Грей. — Отлично, рад, что снова с вами. Даже не ожидал, что так соскучился. — Мы тоже тебя ждали, — поддержала Яна. — Давай, пей чай, грейся, переодевайся — и устрою тебе экскурсию, чтоб ты быстро въехал во всё, что тут происходит. Грей проведёт тебя в кубрики для персонала, там всё уже для тебя приготовлено: термобельё, шильное, мыльное и пропуск. Как будешь готов — встречаемся здесь. Минут тридцать, думаю, хватит, чтобы прийти в себя. — Хорошо, — отозвался Михаил и последовал за Греем.
— Большой комплекс, — заметил Михаил.
— Да, более шести гектаров сам комплекс и двенадцать вместе с периметром.
— Ого! Зачем такая громадина?
— Я думаю, Мэтью лучше всё расскажет. Лучше расскажи, как сам, пока есть время?
— Да знаешь, как-то много всего. Из важного — я видел Линь и не видел Власова. Ты не знаешь, что с ним? — осторожно поинтересовался Михаил.
— Насколько знаю — умер от сердечного приступа. Нервы не выдержали. А как Линь?
— А когда ты последний раз её видел?
— Когда у неё начались проблемы с законом. Она во что-то сектантское ударилась, а эзотерика у нас вне закона. По-моему, у ней поехала крыша, очень жаль девченку.
— Да, я видел её в больнице. Есть мысли почему? Почему у нас всё хорошо, а Линь и Максим сошли с дистанции?
— Я думаю, всё дело в наших проекциях. В той или иной степени мой проект, твой и Яны были больше игровыми моделями. Они же зашли слишком далеко. Сознание не может быть в двух мирах одновременно. Реальность для нас всё же одна, а что там за пределом видимого нашему узколобому рассудку лучше не знать.
— Согласен. Я, если честно, сам шёл по краю и свихнулся бы, пожив со своей тульпой ещё чуть-чуть. Но Власов… я не замечал за ним странностей после ритуала "Забвения".
— Кто знает, что у человека в голове. Может, мы просто не заметили, тем более сколько времени прошло.
— А вы здесь как давно?
— Примерно с полгода. Осваиваем новые специальности. Проект сверхсекретный, стараются привлекать людей по минимуму, так что весь персонал имеет двойную, а то и тройную функцию. Работают преимущественно роботы и дроны, но и нам работы хватает.
— И что ты тут делаешь?
— Работаю с неростеью интерпретации мыслеобразов через промты. Знаешь, моя тульпа оказалась крайне полезной, несмотря на то, что задумывалась как игровая модель. Оказалась она полезна в интерпретации снов других тульп.
— А тульпы видят сны? Они же обезличены.
— Конечно, видят. Мне начинает казаться, что все видят сны — даже растения, насекомые и камни. Вопрос только в том, что мы считаем сном.
— И что же тогда сон?
— Поляризация имплицитной волны и сознания, присущего самой материи. Сны строят реальность. Поработав здесь, я многое узнал о снах. Ты знаешь, я даже в Бога поверил.