Евреи в Российской империи [litres]: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Начало ХX века ознаменовалось для российских евреев новой, на сей раз гораздо более кровавой волной погромов. Ничем не сдерживаемая антисемитская пропаганда, попадавшая на благодатную почву многовековых религиозных предубеждений и экономических противоречий, привела к Кишиневскому погрому на Пасху 1903 года. Поводом послужили, как это бывало не один раз, слухи об убийстве евреями христианского подростка в ритуальных целях. Погромщиками были убиты 49 человек, 586 – ранены или искалечены, были разгромлены и разграблены около полутора тысяч еврейских домов и лавок. Зверские убийства почти полусотни человек в мирное время произвели ошеломляющее впечатление на общественность в России и во всем мире. Новая волна погромов прокатилась в 1905–1906 годах, во время Первой русской революции. Об этом мы поговорим подробнее в главе о евреях и русской революции.

В условиях «думской монархии», установившейся в России в результате революции 1905–1907 годов, евреи тем не менее не получили гражданского равноправия. Так, избранный депутатом I Государственной думы Шмарьягу Левин не имел, по российским законам, права жительства в Петербурге. Попытки поставить вопрос о «полноправии» евреев в Государственных думах не увенчались успехом. В условиях «свобод» сохранение Черты оседлости, других ограничений для евреев выглядело дикостью для стран Запада. По инициативе правительства США в 1911 году был денонсирован российско-американский торговый договор – в связи с тем, что американские граждане еврейского происхождения по российским законам должны были подвергаться на территории России тем же ограничениям, что и «местные» евреи.

Подлинным средневековьем веяло от «поставленного» в 1913 году в Киеве под давлением черносотенных организаций и крайне правых депутатов Думы ритуального процесса – дела по обвинению приказчика кирпичного завода Менделя Бейлиса в убийстве христианского мальчика с целью использования его крови для выпечки мацы. Бейлис был в конечном счете оправдан, но сама возможность этого процесса говорила о многом.

Несмотря на ограничения, число евреев в экономической и профессиональной элите продолжало расти. Российские подданные немецкого, еврейского и польского происхождения составляли соответственно 20, 11 и 11% от общего числа основателей акционерных обществ в 1896–1900 годах в России. Правительство империи, провозгласившее национализм своей официальной политикой, проводило курс на ограничение присутствия иностранцев и инородцев в экономике страны. В 1911 году Столыпин дал указание Министерству промышленности и торговли разработать меры по вытеснению евреев из хлебной торговли. В 1913–1914 годах были разработаны правила, запрещающие евреям становиться управляющими недвижимым имуществом и директорами-распорядителями акционерных обществ.

Правда, 16 июля 1914 года в связи с резкими протестами российских промышленников император объявил о временном прекращении действия этих правил. С 1904 года Министерство внутренних дел начало вести статистику служащих в банках и акционерных обществах. В апреле 1914 года чиновники МВД с тревогой указывали, что в Северо-Западном крае немцы составляли среди этих служащих 26%, евреи 35% и поляки 19%, в то время как русские только 8%, и настаивали на том, чтобы ввести ограничения по национальному признаку, с тем чтобы изменить соотношение как на Северо-Западе, так и в целом в империи. Тем не менее в 1914 году евреи составляли около 20% «деловой элиты» России.

К деловой элите России я отношу, вслед за автором справочника о деловой элите империи в 1914 году Александром Бохановым, предпринимателей, занимавших не менее двух постов в руководстве акционерно-паевых обществ. При некоторой условности подобного определения деловой элиты «выборка», на наш взгляд, вполне репрезентативна. Включенные в справочник лидеры делового мира входили в руководство двух третей акционерных компаний, действовавших в России. На 1 июля 1914 года таковых в России насчитывалось 2303. В некоторых отраслях евреи играли доминирующую роль. Так, им принадлежало около трети всех сахарных заводов на Украине, производивших 52% всего сахара-рафинада.

Итак, в течение трех десятилетий перед европейской катастрофой вектор политики российского правительства был направлен скорее на ограничение, нежели на эмансипацию евреев. Хотя правительство по-прежнему считало эмансипацию евреев своей конечной целью и делало время от времени шаги в этом направлении. По мнению историка Джона Клиера, евреи стали заложниками польского вопроса: власти считали евреев чересчур тесно связанными экономическими интересами с поляками, представлявшими угрозу целостности империи, и законодательно ограничивали и тех и других. Таким образом, евреи, которые потенциально – подобно австро-венгерским или германским – могли бы стать «верноподданными», самой властью выталкивались в оппозицию, присоединяясь, в зависимости от социального положения или темперамента, к либералам или революционерам.

К началу Первой мировой войны ситуация радикально изменилась: манифестом великого князя, главнокомандующего русской армией Николая Николаевича полякам было обещано воссоздание единого государства, евреи же априори были сочтены потенциальными изменниками.

В начале ХХ столетия только две страны в Европе – Россия и Румыния – законодательно ограничивали права своих граждан иудейского вероисповедания. Антисемитизм не был российской прерогативой: конец XIX – начало XX века ознаменовались ростом антисемитских движений во Франции, Германии, Австро-Венгрии. Однако именно в России произошел первый в истории ХХ столетия еврейский погром в Кишиневе. Сотни последующих погромов с гораздо большим числом жертв не произвели на цивилизованный мир столь сильного впечатления, как кишиневская трагедия, случившаяся в мирное время при полной растерянности властей.

Не меньшее впечатление произвел процесс Менделя Бейлиса в Киеве в 1913 году. Это был опять-таки не единственный антисемитский процесс в Европе. Однако если французского офицера-еврея Альфреда Дрейфуса судили по обвинению в шпионаже, то Бейлиса – в ритуальном убийстве! Правда, Дрейфус был осужден (впоследствии помилован и восстановлен на службе), а Бейлиса присяжные оправдали, согласившись, вместе с тем, что если конкретный приказчик кирпичного завода в Киеве христианского мальчика не убивал, то ритуальные убийства у евреев все-таки существуют. Подробнее о деле Бейлиса говорится в пятой главе.

Остается только гадать, как бы складывалась жизнь еврейского народа в Российской империи. Покинуло ли бы ее большинство подданных иудейского вероисповедания, что было вполне вероятно при сохранении темпов эмиграции? Привел ли бы процесс «выборочной интеграции» постепенно к тому, что российские евреи стали бы «русскими Моисеева закона» подобно своим французским или германским единоверцам? Однако эти возможности остались в той области, куда путь историкам заказан, – в сфере несбывшегося.

Сбылась же – мировая война, о которой современники еще не знали, что она – Первая. Вряд ли кто-нибудь в патриотическом энтузиазме августа четырнадцатого (для России был еще июль, она все еще шла не в ногу с Европой) мог предположить, что срок существования трехсотлетней империи уже измерен и осталось ей – три года. И уж точно никто не мог вообразить, что министр иностранных дел Российской республики (именуемый на французский манер «народным комиссаром»), которому придется вести переговоры о мире с победоносным противником, будет беглым ссыльным и к тому же евреем.

Глава 2. Банкиры Его Величества: Клан Гинцбургов

Иосиф-Евзель (Йоссель) Гинцбург стал витебским купцом 1-й гильдии в 1843 году в возрасте тридцати одного года. Евзель был сыном витебского купца Габриэля Гинцбурга и внуком виленского купца Нафтали Гинцбурга и поначалу помогал отцу в его предприятиях. Фамилия Гинцбургов происходит от названия города Гюнцбурга в Баварии. В XVII–XVIII веках Гинцбурги были раввинами в германских государствах и Речи Посполитой; на рубеже XIX века они оказались в Российской империи.

Сравнительно быстрые деньги Евзель Гинцбург сделал на винных откупах, которыми занимался в Бессарабии, Киевской и Волынской губерниях, можно сказать, включившись в семейный бизнес, но расширив его географию. В 1840 году он стал самостоятельным откупщиком. Винный откуп – система, при которой государство продавало на публичных торгах право торговли спиртным в определенной местности на определенный срок предпринимателям (откупщикам). Система откупов была введена при Петре I, а распространена на всю Россию при Екатерине II. Откупа лежали в основе формирования крупных состояний, составляли важнейший источник дохода многих аристократов, а главное, один из важнейших – если не самый главный – источник доходов казны.

Расцвет откупной системы приходится на царствование императора Николая I (1825–1855). Доходы казны от винных откупов возросли с 64,8 миллиона рублей в 1825 году до 126,4 миллиона рублей в 1861-м. Доходы откупщиков были баснословными: по «скромным» подсчетам одного исследователя, в 1856 году население израсходовало на покупку спиртного 151 миллион рублей. Из них 82 миллиона рублей поступили в казну, 69 миллионов рублей достались откупщикам. По оценкам других историков и экономистов, доходы откупщиков исчислялись сотнями миллионов рублей в год.

Доход от торговли алкогольными напитками, точнее, от продажи прав на торговлю ими, составлял временами до 46% всех поступлений в государственную казну. Начиная с 1840-х годов он превышал поступления от прямых налогов. Для сравнения: в Англии «пьяный» доход не превышал 24% всех государственных доходов, во Франции – 9%, в Пруссии – 6%. За 140 лет существования системы винных откупов в России «питейный» доход казны вырос в 335 раз. Так что, если кто и спаивал русский народ (точнее, перефразируя формулу советского времени, «многонациональный народ Российской империи»), то это российская власть.

И еще к вопросу о том, кто кого спаивал. В 1859–1863 годах в Российской империи насчитывалось 216 откупщиков. Евреи составляли около 10% этой группы – в два раза меньше, чем правительственные чиновники (20%), и ровно столько, сколько отставные армейские офицеры (10%). Дворян было 4%. Львиная доля приходилась на купцов разных национальностей и вероисповеданий, преимущественно православных. Немало было греков и старообрядцев. Встречались князья, губернский предводитель дворянства, либеральные деятели. По утверждению одного современника, через подставных лиц участвовали в прибыльном деле некоторые члены Государственного совета и сенаторы.

Система откупов, к великому сожалению ее бенефициаров, была отменена в 1863 году. Однако к этому времени многие из них сумели составить значительные капиталы и начали вкладывать их в разного рода перспективные предприятия.

Габриэль и Евзель Гинцбурги были исправными плательщиками (в отличие от многих других откупщиков), а Евзель, похоже, сумел установить хорошие отношения с петербургскими чиновниками, включая министра финансов Федора Вронченко. «За оказанные особые услуги» отцу и сыну Гинцбургам с семьями было пожаловано звание почетных граждан, что давало освобождение от подушной подати, рекрутской повинности, право именоваться «вашим благородием» и некоторые другие права и преимущества. Например, право не быть высеченным в случае совершения преступления. В 1850 году такое же звание получил сын Евзеля Гораций.

В начале 1850-х годов Евзель Гинцбург обосновался в Каменец-Подольском. Евреи составляли приблизительно 35% населения города (около 10 тысяч человек), при этом в городе и уезде все 67 купцов 1-й и 2-й гильдий были евреями, а евреев – купцов 3-й гильдии насчитывалось аж 933 (христиан было всего 10). Понятно, что Гинцбурги имели один из лучших домов в городе. Это не освобождало их от обоняния запаха «сернистого водорода и амониакальных газов», который поразил одного путешественника, побывавшего в Каменец-Подольском. С канализацией в городе дело обстояло не слишком хорошо, и помои частенько выливали прямо на улицу в надежде, что их рано или поздно смоет дождем. Отхожие места на торговой площади предусмотрены не были, торговцы и покупатели справляли нужду в укромных местах между лавками.

Вряд ли кто-нибудь, включая самого Евзеля Гинцбурга, мог вообразить, что свой сорок пятый день рождения он будет праздновать 30 января 1857 года в одном из самых дорогих отелей Парижа и закатит по этому случаю великолепный бал, на котором будет «весь Париж», и что ужин, закончившийся в четыре часа утра, обозреватели светской хроники будут сравнивать с «пирами царей Артаксеркса и Валтасара». Одним из богатейших людей России его сделала война. Точнее, помогла сделаться.

В период Крымской войны (1853–1856) Евзель Гинцбург держал винный откуп в осажденном Севастополе. Война войной – но жизнь брала свое и под английскими ядрами. Одному из военных чиновников Гинцбург запомнился как севастопольский откупщик «мелкой руки, в полуеврейской одежде». Гинцбург, ссылаясь на трудность доставки вина из Симферополя в Севастополь в условиях бездорожья и распутицы, «просил как милости о разрешении ему доставлять не полугар, а 100 спирт и на месте его рассыропливать». А иначе его ждет «страх и разорение».

Поясню: вином (хлебным вином) в Российской империи в те времена именовали водку. Полугар – это спирт, разведенный до крепости 38°, то есть водка. Полугаром его именовали по способу определения крепости путем отжига. Привычные нам (чуть было не написал – с детства) 40 градусов как стандартная крепость хлебного вина были введены приказом министра финансов Михаила Рейтерна в 1866 году. Поскольку развести (рассыропить) спирт с точностью до 38% было, очевидно, не так просто, сенатским указом от 10 февраля 1843 года допускалось некоторое понижение крепости («усышка»), но не более чем на 3°. Сенаторы мудро предполагали, что вряд ли торговцы хлебным вином будут ошибаться в другую сторону. Ни в коей мере не хочу присоединяться задним числом к хору обвинителей Евзеля Гинцбурга, утверждавших, что полугар сильно недотягивал до положенной крепости, но о возможности «рассыропливать» спирт в «горячих» условиях битвы за Севастополь откупщик мог только мечтать.

Командующий одной из русских армий в Крымскую кампанию свидетельствовал, что Евзель Гинцбург

Так что «наркомовские сто грамм» эпохи Великой Отечественной войны имели предшественницу в виде «винной порции» в период обороны Севастополя.

Публицист, историк и юрист Исаак Оршанский отмечал особую роль Крымской войны в обогащении части еврейской элиты:

Злые языки утверждали, что крепость «рассыропленного» спирта Евзеля Гинцбурга была гораздо ниже установленных норм. Теперь это нельзя ни подтвердить, ни опровергнуть. Однако можно допустить и другое: огромные деньги Евзель Гинцбург заработал ввиду значительных масштабов поставок. К маю 1855 года русские войска в Крыму насчитывали 85 тысяч человек, в том числе 43 тысячи в районе Севастополя. Гинцбург обеспечивал военным «винную порцию» до последнего. По словам его поверенного, тот оставил южную сторону Севастополя, унеся кассу, одним из последних, «чуть ли не одновременно с комендантом гарнизона».

Гинцбург, безусловно, выделялся тем, что поставлял вино своевременно и умел вовремя и щедро угостить солдат и в особенности их начальство. Столь же щедро на него сыпались высочайшие благодарности, благо они ничего не стоили казне. Евзель Гинцбург получил их за отпуск «полугарного вина безденежно на 16 тысяч» солдат, прибывших в Крым, в частности 6-й пехотной дивизии, совершившей переход через Перекоп; дважды – за то, что в 1854–1855 годах за свой счет содержал проживавших в Каменец-Подольском 56 семейств «бессрочно-отпускных нижних чинов, призванных на службу» (то есть запасных, призванных по случаю войны на службу); за угощение порцией вина и закуской 57-го Донского казачьего полка во время следования через Мелитопольский уезд. Наконец, в 1855 году, в ознаменование прибытия в Крым императора Александра II, Гинцбург преподнес всем участвовавшим в войне войскам по чарке водки на человека, за что вновь получил высочайшую благодарность. В общем, умел Евзель Гинцбург вовремя налить и знал кому.

Первую золотую медаль с надписью «За усердие» на Владимирской ленте Евзель Гинцбург получил в 1854 году за содействие интересам казны. Заслуги Гинцбурга во время Крымской войны, а также содействие выгодным для казны результатам на торгах на питейные откупа были отмечены золотой медалью «За усердие» для ношения на шее на более почетной Андреевской ленте.