Издателем газеты, выходившей с 1909 года, был Николай Жеденов, бывший земский начальник, член Союза русского народа и председатель «Общества по изучению иудейского племени».
Через неделю деятельность большевиков оценивалась «Грозой» столь же восторженно:
На этом номере большевики, не нуждавшиеся в подобного рода защитниках, газету закрыли.
Илья Эренбург писал Максимилиану Волошину из Москвы в Коктебель в ноябре 1917 года, вскоре после захвата власти большевиками в Первопрестольной:
«Икра рачья» – из стихотворения Эренбурга «Пугачья кровь» (1915): «И от мира божьего останется икра рачья / Да на высоком колу голова Пугачья». Волошин считал эти стихи «потрясающим пророчеством о великой разрухе Русской земли».
Публицист Дмитрий Философов записал в дневнике 16 ноября 1917 года рассказ доктора Ивана Манухина, служившего врачом в Петропавловской крепости, куда были помещены арестованные министры Временного правительства:
Аналогичные явления наблюдались, разумеется, не только в столицах. С нарастанием радикализации масс, активизацией низов, на которые опирались большевики, антисемитские настроения очень быстро ощутили на себе не только «буржуи», но и социалистические лидеры еврейского происхождения. Тем более что все они неоднократно публично выступали против большевиков.
Почти все еврейские партии и группировки отнеслись отрицательно к большевистскому перевороту. Сионистская «Тогблат» (Ежедневная газета) проводила четкую грань между двумя революциями 1917 года: «В марте месяце революция была народной в полном смысле этого слова. Теперь она представляет собой только солдатский заговор». Бундовская «Арбейтер Штиме» («Голос рабочего») назвала большевистский переворот «безумием».
Чрезвычайное заседание Бюро ЦК Бунда, состоявшееся после большевистского переворота 7–9 ноября 1917 года в Минске при участии членов ЦК Арона Вайнштейна, А. Литвака (Хаима-Янкеля Гельфанда), Эстер (Марии Фрумкиной), Моисея Рафеса и Александра (Соломона) Чемерисского, приняло резолюцию, в которой на большевиков возлагалась «полная политическая ответственность»
В резолюции констатировалось, что большевики изолировали себя от остальной «революционной демократии» и вынуждены действовать
В одном из бундовских воззваний периода выборов в Учредительное собрание «граждан Витебской и Могилевской губерний» призывали не голосовать за большевиков, «ответственных за гражданскую войну, приведших своим восстанием революцию к пропасти, правящих посредством угнетения, преследований и насилий». Бундовская партийная печать призывала саботировать большевистскую власть. В то же время Рафаил Абрамович предостерегал против вооруженного противостояния большевизму, ибо это может подтолкнуть массы, склонные к максимализму и умеющие различать лишь черное и белое, в руки большевиков. Генрих Эрлих предсказывал, что увлечение большевизмом вряд ли обойдет «еврейскую улицу», но полагал, что такое увлечение будет кратковременным, ибо еврейские рабочие не могут поддерживать партию, находящуюся «по соседству» с черной сотней.
Передовые статьи «Еврейской недели» в середине ноября 1917 года носили характерные названия: «В хаосе разрушения» и «В ожидании катастрофы». Автор последней писал:
Собственно, евреи, точнее, российские граждане еврейского происхождения, принимали участие в вооруженной борьбе с «большевистской напастью» с самого начала революции и Гражданской войны. Сложившиеся в общественном сознании и исторической литературе стереотипы как бы «автоматически» зачисляют евреев по «большевистскому ведомству». В действительности евреи сражались – по крайней мере поначалу – по обе стороны баррикад.
«За последние дни петроградская еврейская община оплакивает свои многочисленные жертвы, как в дни еврейского погрома, – сообщалось в заметке «Похороны евреев-юнкеров», опубликованной в петроградской газете «Вечерняя почта» 6 ноября 1917 года. – На еврейском Преображенском кладбище за один день похоронено 50 жертв. Среди похороненных 35 юнкеров, убитых при осаде Владимирского училища и телефонной станции». Большинство из них были до зачисления в юнкерские училища студентами университета и Психоневрологического института. Принимали участие юнкера-евреи и в защите Зимнего дворца.
Другая петроградская газета, эсеровская «Воля народа», 5 ноября 1917 года в заметке «В Петропавловской крепости» информировала о юнкерах, оказавшихся в ее казематах. В заметке перечислялись имена 35 арестованных, в том числе назывались Лифшиц, Мирочник, Берман, Левин, Соловейчик и другие, всего двенадцать еврейских фамилий.
Национально настроенные круги еврейства стремились в первые же дни после Октябрьского переворота еще раз отмежеваться от большевистских лидеров еврейского происхождения. 26 ноября 1917 года на митинге сионистов в Петрограде, созванном по случаю ожидавшегося со дня на день освобождения Иерусалима британскими войсками (войска под командованием генерала Эдмунда Алленби, чего еще не знали собравшиеся, вошли в Иерусалим как раз в этот день), доктор М. С. Шварцман говорил:
Автор заметки «На пороге земли обетованной», опубликованной 27 ноября 1917 года в газете «Вечерний час», в которой цитировались приведенные выше слова Шварцмана, прокомментировал: «Оратор не называл имен, но чуткая аудитория узнала в этой реплике гг. Нахамкисов, Бронштейнов и пр.».
Однако отмежеваться от большевиков-евреев было весьма затруднительно. В отличие от безвестных евреев-юнкеров, имена большевистских лидеров были у всех на слуху. Летописец русского еврейства Семен Дубнов записал 7 января 1918 года:
Дубнов был неправ только в одном: почва для антисемитизма была готова гораздо раньше.
Погромы после захвата власти большевиками не прекратились.
В Корсе Кролевецкого уезда во время погрома 11–13 ноября банды громил, состоявшие преимущественно из солдат местного гарнизона, разграбили 26 еврейских магазинов. Войска, присланные Военно-революционным комитетом из Конотопа, восстановили порядок. В Рыбнице Подольской губернии во время еврейского погрома было разграблено много еврейских лавок и домов; были раненые и убитые. По Могилевской губернии прокатилась волна еврейских и аграрных погромов. Группы солдат, уходящих с фронта, громили и грабили местечки и помещичьи усадьбы. Имущество, вплоть до нижнего белья, уносилось или уничтожалось. Всего с сентября по декабрь 1917 года погромы были зафиксированы приблизительно в 60 населенных пунктах.
В апреле 1918 года в сионистском «Рассвете» в статье «Игра кровью» Юлиус Бруцкус писал:
Бруцкус возмущался теми «политиканами», которые, подобно русским революционерам 1882 года и «холопствующим евреям 1905 года», стремятся «воспользоваться несчастными событиями для политической игры»:
В лихорадочные месяцы окончательного крушения старого порядка, начавшегося распада государственного образования, еще недавно именовавшегося Российской империей, и становления большевистской диктатуры все же мало кто мог предвидеть масштабы перемен, которые ожидают российское еврейство в недалеком будущем. Это касалось и бедствий, обрушившихся на еврейское население, – ибо погромная волна 1917 года оказалась сущей мелочью по сравнению со смертоносными погромами периода Гражданской войны, – и масштабов предоставившихся при новой власти возможностей. Не пройдет и полутора лет, как Эстер (Фрумкина), призывавшая к борьбе с большевиками, назовет Красную армию «нашей армией», а Бунд и Поалей Цион объявят партийную мобилизацию в ее ряды. Четверо из пяти членов ЦК Бунда, выступивших поначалу против большевиков, вступят в их ряды (пятый эмигрирует), чтобы впоследствии сгинуть в тюрьмах и лагерях. В этом отношении, впрочем, их судьба не отличалась от участи большевиков других национальностей.
Большая часть еврейской элиты покинет страну, составив вторую по численности национальную группу в составе «первой волны» русской эмиграции после русских. Красную армию возглавит еврей, а под его началом будут служить сотни офицеров и генералов Генерального штаба и десятки тысяч «просто» офицеров бывшей императорской армии. Москва станет городом с самым большим еврейским населением в стране, а родным языком большинства советских евреев станет русский. Четырнадцать лет спустя после революции персонаж одного из самых популярных советских романов будет утверждать, что в СССР евреи есть, а еврейского вопроса нету. Вопрос, как мы знаем, вполне себе имел место быть. Но это уже другая история, и об этом – в другой книге.
Краткая библиография
Архив еврейской истории / Гл. ред. О. В. Будницкий. М., 2004–2024. Т. 1–14.
Гершун Б. Л. Воспоминания русского адвоката / Вступ. ст., сост. и ред. О. В. Будницкого. М., 2023.
Грузенберг О. Вчера: Воспоминания. Париж, 1936.
Дело Бейлиса: А. С. Тагер. Царская Россия и дело Бейлиса; Исследования и материалы. М.; Иерусалим, 1995.